Королева сердец зомби - Джена Шоуолтер

— Ты собираешься устроить скандал? — Лед закрыл собой доску. — В этом нет необходимости. Я был прав. Он был здесь.

Я посмотрела налево, направо. И ничего не увидела.

— Откуда ты знаешь?

Лед указал на доску.

— Он оставил мне сообщение.

Я прочитала слова, нацарапанные на ней. «Люби меня. Больно мне сделай. В полночь. Вечеринка как у рок-звезд».

Ладно.

— Что это значит?

— Возьми первое слово каждого предложения. Любовь причиняет боль. На вечеринке. Означает, что Маккензи Лав ранена, и он держит ее… где?

Черт. Насколько серьезны ее раны?

— Они на… складе товаров для вечеринок? Сомнительно. — он что-то бормотал, явно разговаривая сам с собой, пытаясь рассуждать. — Место, где мы тусовались? Более вероятно. Но он бы не выбрал любое место. Он бы… Место, которое я бы запомнил… Последнее место? Да, да, да. Я знаю, где он!

Мое сердце забилось от волнения.

— Тогда поехали.

* * *

В итоге мы оказались в захудалом районе в пятнадцати милях от Бирмингема. Смыв отпечатки пальцев, мы бросили машину… возможно, кто-то другой решит воспользоваться услугами парковщика и вывезти ее из этого района… и отправились пешком к самому плохому дому из всех.

У него была облупившаяся краска, сломанные ставни и треснувшие окна. С крыши свисали куски черепицы. Деревянные доски на крыльце издавали предсмертный скрежет, когда мы шли к двери.

Лед постучал. Вскоре над нижней частью двери промелькнула тень, и я поняла, что кто-то смотрит в глазок.

— Самое время, — сказал незнакомый голос. Петли застонали, когда ветхая дверь распахнулась. Маленькая брюнетка с россыпью розовых шрамов на одной стороне лица посторонилась, позволяя Льду проскочить мимо нее.

— Где они? — потребовал он.

— В задней комнате.

Я хотела последовать за ним, но девушка встала на моем пути, преграждая мне дорогу. Мне пришлось смотреть вниз… вниз… вниз…. Ее рост едва превышал пять футов. Она была молода, не старше четырнадцати лет. И она была милой и симпатичной, с темно-зелеными глазами, сверкающими яростным желанием защитить.

— Кто, черт возьми, твой друг? — обратилась она ко Льду, не спуская с меня настороженного взгляда.

— Это Али. Впусти ее.

Ее черты лица исказились от отвращения.

— Так ты и есть печально известная Али Белл, не так ли?

Отлично. Что ей рассказали обо мне? Насмешливый тон говорил о том, что я настолько злая, что дьявол продал мне свою душу.

Я кивнула.

— Да, это я. А ты?

— Джулиана, младшая сестра Вероники. Что из этого? — сплошное высокомерие, никакой тактичности.

Моя грудь сжалась от почти невыносимого желания увидеть собственную младшую сестру. Эмма не навещала меня уже несколько недель. Где она была?

В последний раз, когда мы разговаривали, она сказала, что наша связь ослабевает, и мы будем видеться реже. Я восприняла это как «раз, может быть, два в неделю». Жаль, что я не знала, что «реже» может означать «никогда больше». Я бы обнимала ее крепче, дольше. Возможно, никогда бы не отпускала.

— Могу я войти? — мягко спросила я.

— Как хочешь. — Джулиана отошла в сторону. Я вошла в дом и огляделась.

На стенах не висело ни одной картины. Мебель была подержанной, но подлатанной и отполированной. Здесь не было ни телевизора, ни компьютера, но на журнальном столике стояла ваза со свежими цветами. Сладкий цветочный аромат благоухал в воздухе, который в противном случае был бы затхлым.

Я понятия не имела, что у Вероники, моего самого большого врага, есть младшая сестра. Или что они, судя по всему, жили в крайней нищете. Нищета, и все же Бронкс считал, что приходить сюда безопасно, хотя в доме любого другого охотника было небезопасно. Значит, этот дом должен был ускользнуть от внимания «Анимы». Но как?

А что насчет вечеринки, о которой говорил Лед? Она проходила здесь? Почему? И когда? Был ли на ней Коул?

Почему меня не пригласили?

Тьфу. Последнее было мылсенно произнесено с отвратительным хныканьем. Как будто что-то из этого дерьма имело значение после такого опустошения.

— Где твои родители? — спросила я. Из коридора доносились голоса. Я дала Джулиане еще несколько минут, предлагая выгнать меня, но я все равно бы пошла напролом, даже если бы это выглядело грубо.

— Мертвы, — сказала она презрительным тоном.

— Мне жаль.

— Конечно. На бис, почему бы тебе не спросить, откуда у меня шрамы?

Ладно.

— Откуда у тебя шрамы?

Она изумленно моргнула, открыв рот. Очевидно, она не ожидала, что я это сделаю.

— Меня пытались сжечь. — ее слова хлестнули как кнут. — Не то чтобы это тебя касалось.

— Эй, — сказала я, подняв ладони вверх, — ты сама предложила. — и надо же, я вдруг почувствовала себя виноватой за то, что так ужасно обошлась с Вероникой, когда впервые ее встретила. У нее была не самая легкая жизнь.

Опять, как я уже говорила Льду, как и у всех нас. Нам всем было так или иначе больно.

Джулиана посмотрела на пол, переминаясь с ноги на ногу, затем подняла на меня глаза.

— Ты слышала что-нибудь о Коуле? — спросила она, ее голос стал недовольным.

— Он был ранен, но идет на поправку.

Ее облегчение невозможно было не заметить — ясно, что она искренне переживала о нем.

«Становись в очередь».

Итак, пришло время проверить, как дела у моих друзей. Не говоря ни слова, я пошла по коридору.

— Эй! Тебе нельзя туда идти. — Джулиана следовала за мной по пятам. — Это не твой дом.

Я открыла одну дверь, обнаружив, что комната пуста, если не считать одного двуспального матраса и одеяла, и пошла дальше. Там была еще одна комната… и там я нашла всех. Три двуспальных матраса лежали на полу. Маккензи растянулась на том, что слева, Бронкс — на том, что в центре, а Вероника — на том, что справа.

Маккензи спала. Темные локоны рассыпались по бледной коже. Ее губы потрескались, а на лице было несколько ссадин. Подол ее рубашки задрался, и я могла видеть бинт, обернутый вокруг ее талии.

Бронкс и Вероника проснулись и были настороже.

Он выглядел здоровым, прислонившись к стене, одной рукой обхватив затылок, другой упираясь в бок. Его темные волосы с зелеными кончиками были взъерошены. Пирсинг в брови и нижней губе блестел на свету. Никаких видимых порезов или синяков.

— Ее ранили ножом, — сказал он, стиснув зубы от злости. «Анима» должна бояться. Из всех охотников он был самым нелюдимым, и я всегда подозревала, что человечность стала фасадом, который он иногда надевал. — Не думаю, что нападавшие ожидали, что кто-то будет в спортзале. Их было