Поклянись мне - Сара К. Л. Уилсон

— Нет, не останавливайся или нет, остановись. Мне нужно услышать слова детка, — говорит он, покрывая поцелуями мою шею, прежде чем приподняться и посмотреть на меня сверху вниз.

— Не смей, блядь, останавливаться! — Я рычу на него, извиваясь под ним. Он хихикает и мгновение смотрит на меня, прежде чем снова прижимается своим ртом к моему. Его язык борется с моим за контроль, и я сдаюсь, позволяя ему задавать темп. Я приподнимаю бедра, чтобы потереться о его таз и чувствую его эрекцию через брюки, поэтому продолжаю тереться, заставляя его стонать мне в рот, прежде чем он отстраняется и начинает целовать мою шею. Он спускается вниз по моему телу, задирая кофточку, чтобы увидеть мою грудь.

— Господи Иисусе, такая чертовски красивая, — хрипло произносит он, одновременно захватывая мой сосок зубами и заставляя меня стонать и выгибать спину, вдавливая мою грудь еще глубже в его рот. Он переключается между лизанием и пощипыванием обоих сосков, слегка прикусывая их превращая меня в дрожащее, влажное месиво. Как раз в тот момент, когда я собираюсь потребовать большего, он начинает спускаться ниже, целуя мой живот, стаскивает с меня пижамные шорты и устраивается у меня между ног.

— Черт возьми, детка, ты нечто особенное, — говорит он с благоговением и запечатлевает нежный поцелуй на моем клиторе, прежде чем впиться в меня и насытиться мной, как изголодавшийся мужчина. Его язык скользит по моему клитору в мучительном ритме, когда он медленно вводит в меня палец. — О, черт… Лука, — стону я, и он стонет в ответ.

— Ты чертовски вкусная, детка, — хрипло произносит он, прежде чем добавить еще один палец и работать им быстрее, его язык продолжает свой быстрый темп по моему клитору, и черт, я так чертовски близко.

— К черту, детка, звуки, которые ты издаешь, твой вкус, твое гребаное тело. Боже, женщина, ты доведешь меня до гребаной смерти, — стонет он, и звук его стонов от удовольствия от моего вкуса делает меня еще более влажной, а его красивые, грязные слова вызывают во мне ощущение жужжания.

— Тебе это нравится, а, грязная девчонка? Тебе нравится сводить меня с ума, разгуливая по квартире в своих маленьких шортиках, прозрачных топиках, сквозь которые я вижу твои торчащие соски, умоляя меня попробовать их на вкус?

Я хватаю его за волосы и тереблю их, пока он загибает пальцы внутри меня, задевая то место, в котором я нуждалась, когда я двигаю бедрами вверх и вниз, катаясь на его лице, пока бормочу невразумительную чушь, я даже не знаю, что, черт возьми, я пытаюсь сказать в этот момент.

— Блядь, Из, мне нужно, чтобы ты кончила для меня, кончила прямо на мое лицо, выкрикивая мое имя, блядь, пожалуйста детка, — умоляет он.

И я это делаю, я кончаю, выкрикивая его имя и заливая его лицо своим оргазмом.

Трахни меня, это, должно быть, самый сильный оргазм, который я когда-либо испытывала. Лука прокладывает поцелуями свой путь вверх по моему телу, пока я спускаюсь с вершины оргазма, он запечатлевает сладкий поцелуй на моих губах, прежде чем встать.

Я думаю, что он собирается выйти из комнаты, но вместо этого он берет меня на руки и идет в ванную. Он включает душ, опускает меня на пол и ведет в душ, прежде чем снять свою одежду и встать рядом со мной.

Это первый раз, когда я вижу Луку без одежды, его широкая грудь покрыта замысловатыми татуировками, которые хорошо сочетаются с татуировками в племенной тематике, покрывающими обе его руки, и, черт возьми, у него их шесть штук. Его тело — честное перед Богом произведение искусства.

Господи, ну почему он, блядь, так выглядит?

Лука быстро оттирает свое тело, пока я делаю то же самое, решив, что я не в настроении возиться с гнездом, расположенным у меня на макушке, я отказываюсь от мытья волос, решив, что это завтрашнее дело. Я выхожу из душа, и прежде чем успеваю схватить полотенце, Лука уже оборачивает меня одним из них и вытирает насухо. Я тянусь к нему, желая ответить взаимностью на умопомрачительный оргазм, который он мне подарил, но он отбрасывает мою руку и качает головой.

— Не сегодня, просто позволь мне позаботиться о тебе, Иззи, — говорит он так нежно, что у меня почти наворачиваются слезы на глаза. Я так долго была сама по себе, что не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то хотел позаботиться обо мне. Я неуверенно киваю ему, и он снова поднимает меня на руки, неся через всю квартиру в свою комнату.

Он сажает меня на кровать и наклоняет голову в жесте "подвинься". Я пододвигаюсь, когда он забирается в кровать рядом со мной, затем он обхватывает рукой мою шею и спину, прежде чем притянуть меня к своей груди, приподнимая мою голову под подбородок и поглаживая вверх и вниз по моей спине легкими, как перышко, прикосновениями.

Мы лежим в уютной тишине, ни один из нас не чувствует необходимости разговаривать. Лука крепко держит меня, как будто думает, что если он ослабит хватку хотя бы на секунду, я исчезну, и меня больше никогда не увидят. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой чертовски желанной. Я никогда не была из тех, кто любит обниматься, пара мужчин, с которыми я была в прошлом, возможно, и пытались, но это было быстро пресечено. С Лукой все по-другому, как будто мое место здесь, в его объятиях.

Впервые в жизни я расслаблена, лежа в постели. Я не думаю об ужасах нашего мира, мне не интересно, о чем он думает или какого черта мы делаем, я просто живу этим моментом, в безопасности, когда мой муж окружает меня, как барьер для мыслей, которые обычно поглощают меня и терроризируют по ночам.

Впервые в жизни я в безопасности.

— Спокойной ночи, mia regina, — шепчет он, когда я засыпаю, и нежно целует мои волосы.

Глава 17

Luca

Ласкать Иззи ртом, наверное, одна из самых чертовски эротичных вещей, с которыми я когда-либо сталкивался, она как чертов наркотик, который настолько опьяняет, что ты с радостью умер бы за еще один глоток, она была такой чертовски сладкой на вкус, а ее хриплые стоны чуть не заставили меня кончить прямо в штаны. Господи Иисусе, я еще никогда в жизни не был так чертовски возбужден.

Ни одна женщина никогда не производила на меня такого сильного эффекта, могла взорваться бомба, и я все равно