Что необходимо знать о Михаиле Булгакове - Дмитрий Евгеньевич Галковский

а то и членами семей тех, кого стреляли. Это создавало особую ситуацию протекции и попустительства, в других местах немыслимую.

Как я уже сказал, из всех гудковцев ближе всех Булгаков сошёлся с Катаевым. Одессит Катаев, как это ни парадоксально, был русским. (Правда не совсем. Через мать это малоросс, то есть не украинец, но и не великоросс. А в 30-х годах он женился на чистокровной еврейке, что, вероятно, спасло его от расстрела.) Молодые друзья ходили по ресторанам, играли в рулетку, Катаев общался с женой Булгакова и даже хотел жениться на его сестре.

Ещё Булгаков был более — менее близок к поляку Олеше, остальных гудковцев он просто терпел, хотя сам коллектив ему нравился.

1930 год, похороны Маяковского. Весеннее солнце светит в глаза. Снимал Ильф, слева направо его брат, Петров, Катаев, Серафима Суок, Олеша, и примкнувший к одесситам Иосиф Уткин.

Подошёл Булгаков.

В «Гудке» Булгаков и многочисленная одесская компания провели вместе несколько лет. Вместе болтали, вместе чаевничали и обедали, одалживали друг у друга мелкие суммы, подкидывали халтурку, сплетничали, дурачились, сочиняли экспромты. У них были общие остроты и словечки, общие происшествия и, до известных пределов, общее отношение к жизни.

Остряками там были все, и невозможно установить, кто из них конкретно придумал каждую конкретную присказку, все эти: «получите от мертвого осла уши», «ключ от квартиры, где деньги лежат», «опамянтуйтесь, панове», «командовать парадом буду я», «не стучите лысиной по паркету» и т. д.

В общем, это не так важно. Считается, что «ключ от квартиры» это присказка гудковца Михаила Глушкова, специализировавшегося на подписях к карикатурам, и выведенного в «Двенадцати стульях» в образе Авессалома Изнуренкова. Может быть. Но Глушков половину своих острот брал у других, да и смешно говорить об авторстве подписей — о чём, собственно, в главе об Изнуренкове и сказано. Этот эпизодический и, в контексте романа, не очень смешной персонаж выведен именно с целью объяснения свободного использования накопленного в комнатушке четвертой полосы коллективного остроумия. «Фольклор».

Любопытно, что сам Глушков был рад тому, что попал на страницы «Двенадцати стульев». Это был молодой человек из Киева, по слухам до революции он получил большое состояние, но быстро его растратил, будучи азартным игроком.

Фотографий Глушкова особо не нашёл, видеоматериалов нет. Мне кажется, он был похож на типаж Хёрли из сериала «Лост».

Глушков был действительно очень остроумным человеком. Он снабжал остротами всех московских конферансье. «Страна непуганых идиотов» и «сыр» из дневников Ильфа это вполне глушковские репризы. Но характерно, что убили его за чужую шутку. В 1936 году его посадили за стишок:

«Рукой всесильного сатрапа

Не стало РАППа.

Не радуйтесь! Хоть умер РАПП,

Но жив сатрап».

Эпиграмма была написана несколько лет назад другим человеком. (РАПП — это «Российская Ассоциация Пролетарских Писателей», распущенная Сталиным в 1932 году.) Стишок, что тоже характерно, был прочитан на квартире сатирика и одессита Якова «Бельского».

Во время гражданской войны Катаев перешёл от красных к белым, потом из-за тифа не смог эвакуироваться из Одессы и стал членом местного белого подполья. Его, а затем и его брата, арестовало ЧК. Через пять месяцев почти всех членов подпольной группы расстреляли, а его с братом выпустили — по протекции чекиста Якова Бельского.

Вплоть до преклонного возраста Катаев утверждал, что всегда служил у красных, но эпизод с арестом и освобождением поместил в один из своих поздних рассказов, написанных незадолго до смерти. Якобы Бельский счастливо ошибся — опознал Катаева как участника коммунистических митингов, куда он на самом деле ходил для конспирации.

Багрицкий, Катаев и Бельский

Сам Бельский, в свою очередь, был шпионом у белых, после прочного установления советской власти в Одессе, занимал крупные посты в местной ЧК и был личным другом её главы Макса Дейча (бывшего американского маляра). В дальнейшем он уволился из ЧК и стал советским юмористом.

(Кстати, агентом Бельского был некий Бузько, украинский националист, служивший Петлюре, а затем работавший в ЧК. Именно его расстреляли за слишком витиеватый комплимент Сталину, о чём я рассказал в одном из предыдущих постов.)

Бельско-катаевские истории конечно нелепы, такого быть не могло. Было другое — между белыми и красными в 1918–1921 году не существовало такой катастрофической разницы, как это представляется сейчас. Отсюда прыжки на подкидных досках и карнавализм.

Бунин в бельско-катаевский период жил в Одессе и записал у себя в дневнике.

«В первый раз в жизни увидел не на сцене, а на улице, среди бела дня, человека с наклеенными усами и бородой.

Так ударило по глазам, что остановился как пораженный молнией».

Объясняется карнавал довольно просто. Революция 1905–1907 гг. это переход от европейского государства к государству доминионного типа, когда часть неевропейскго населения допущена к управлению (ЮАР, Индия). Февраль 1917 года это захват власти неевропейской частью, при этом европейцы были ещё допущены до управления на вторых ролях (многие из них этого не поняли за несколько месяцев «демократии» 03–10.1917). А далее начался переход власти к азиатам. Гражданская война это борьба между разными группировками полуевропейцев, между которыми не было непроходимой пропасти. Конечно, Романовых большевики убили (хотя часть и выпустили за границу), белые их держали под домашним арестом. Но всё равно и те и другие были враждебны исторической России, а по отношению друг к другу часто были родственниками. Поглядеть большевики и меньшевики это смертельные враги. А по сути друзья и соратники, так что среди большевиков была масса людей с меньшевистским прошлым. Точно так же если во время гражданской войны кто-то воевал против красных, в этом не было ничего особо криминального. Можно было пришить дело в дальнейшем, но так же пришивали дело стопроцентным большевикам.

«Ленин» и «Корнилов», два калмыцких метиса, с большими