Что необходимо знать о Михаиле Булгакове - Дмитрий Евгеньевич Галковский

генералов, о которой я писал в посте о Салтыкове? Там всё было не так просто. После спора с Салтыковым губернатора Шидловского назначили главой цензурного ведомства (то есть и цензором произведений Салтыкова), а затем экс-губернатор сошёл с ума.

То есть это был конфликт двух сумасшедших генералов, что делает поведение Салтыкова гораздо менее нелепым. Люди друг друга нашли.

«О чем ни начинали генералы разговор, он постоянно сводился на воспоминание об еде, и это еще более раздражало аппетит. Положили: разговоры прекратить, и, вспомнив о найденном нумере «Московских ведомостей», жадно принялись читать его.

«Вчера, — читал взволнованным голосом один генерал, — у почтенного начальника нашей древней столицы был парадный обед. Стол сервирован был на сто персон с роскошью изумительною. Дары всех стран назначили себе как бы рандеву на этом волшебном празднике. Тут была и «шекснинска стерлядь золотая», и питомец лесов кавказских, — фазан, и, столь редкая в нашем севере в феврале месяце, земляника…»

— Тьфу ты, господи! да неужто ж, ваше превосходительство, не можете найти другого предмета? 2016/08/23/ 4/7

06.08.2018 Дмитрий Галковский

— воскликнул в отчаянии другой генерал и, взяв у товарища газету, прочел следующее: «Из Тулы пишут: вчерашнего числа, по случаю поимки в реке Упе осетра (происшествие, которого не запомнят даже старожилы, тем более что в осетре был опознан частный пристав Б.), был в здешнем клубе фестиваль. Виновника торжества внесли на громадном деревянном блюде, обложенного огурчиками и держащего в пасти кусок зелени. Доктор П., бывший в тот же день дежурным старшиною, заботливо наблюдал, дабы все гости получили по куску. Подливка была самая разнообразная и даже почти прихотливая…»

— Позвольте, ваше превосходительство, и вы, кажется, не слишком осторожны в выборе чтения! — прервал первый генерал и, взяв, в свою очередь, газету, прочел:

«Из Вятки пишут: один из здешних старожилов изобрел следующий оригинальный способ приготовления ухи: взяв живого налима, предварительно его высечь; когда же, от огорчения, печень его увеличится…»

Согласитесь, что подливка, действительно, «самая разнообразная и даже почти прихотливая» и что, действительно, «дары всех стран назначили себе как бы рандеву на этом волшебном празднике».

Подражать такому виртуозному владению словом и имитировать совершенно безумный полёт фантазии решительно невозможно. Штучный товар.

Что такое, в сущности, вся советская щедриниада, от «гудошников», «обрабатывающих» рабочую корреспонденцию, до рубрики «Нарочно не придумаешь» в «Крокодиле»? Английский лорд написал памфлет, пародирующий светскую хронику в «Таймс», а в Бенгалии колониальные бумагомараки, услыхав звон, стали критиковать местную провинциальную прессу за ошибки и опечатки. Вот и вся «советская сатира, развивающая традиции Щедрина». Только в двадцатые годы в «Гудке» сидел бывший сэр Михаил Булгаков, куда его устроил работать местный Абдурахман. Чтобы тот читал письма индусов и обрабатывал их для печати. Подобная гофманиада дала в 20-х последний всплеск российского остроумия — во многом рекордный.

На этом закончу пространное отступление.

VII

Пойдем дальше.

Публикация двух бестселлеров (в том числе за рубежом), должна была принести авторам много денег. В СССР 20-30-х популярные писатели зарабатывали очень много. Однако и Ильф, и Петров жили достаточно скромно. У них был некоторый достаток, соответствующий статусу столичных журналистов, но никаких излишеств и роскоши не наблюдалось. По линии Союза писателей и тот и другой получили отдельное или почти отдельное жильё, это было необыкновенно хорошо, но речь о деньгах. Денег не было.

После смерти Ильфа, а затем Петрова, их семьи остались без средств. Катаев помогал семье брата, выплачивая ежемесячное пособие из своего кармана, у Ильфа не было и этого.

На подобном фоне весьма любопытно следующее свидетельство советского литературоведа Яновской:

«Вот что Елена Сергеевна Булгакова рассказала мне об Ильфе сразу же, когда я познакомилась с нею в 1962 году. Когда в жизни Булгакова — а это было в марте 1936 года — в очередной раз разразилась катастрофа и пьесы его снимали со сцены, а театры требовали возвращения авансов и в доме не было ни гроша, приходил Ильф и предлагал деньги…

Помнится, меня тогда поразило сочетание двух слов: «Ильф» и «деньги». Видите ли, литературовед иногда входит в биографию писателя, так сказать, с черного входа. Незадолго перед тем я работала с «Записными книжками» Ильфа. Записи Ильф делал не для читателей, а для себя. И из записей этих у меня сложилось весьма прочное ощущение, что чего другого — а денег у Ильфа не было. Мое простодушное изумление вызвало гнев Елены Сергеевны. Мне была дана достойная отповедь (дескать, если она говорит, то знает, что говорит, и никакие сомнения здесь не уместны). И повторено: «Приходил Ильф. Предлагал деньги».

По-моему, это поразительная наивность. Яновская сообщает, что Ильф предлагал деньги Булгакову, при том, что у самого Ильи Арнольдовича лишних денег не было, и вообще он не находился с Булгаковым в таких отношениях, чтобы заниматься меценатством. А сумма могла быть только крупная, потому что на уровне бытовых трат Булгаков не нуждался. Это не говоря о том, что к этому времени Ильф был смертельно болен.

Это может свидетельствовать только об одном — у Булгакова и Ильфа были общие коммерческие дела, в которые были замешены третьи лица.

Кстати, Лидия Марковна Яновская, в девичестве Гурович, была крупнейшим специалистом по творчеству Ильфа и Петрова. Она заложила основы советского «ильфопетрововедения» (в начале 60-х), общалась с родственниками писателей и друзьями.

Другой, ещё более пламенной страстью Яновской, и тоже с начала 60-х, был Михаил Булгаков. Опять же она заложила основы советского «булгакововедения», долго работала с булгаковским архивом, тесно общалась с женами Булгакова и т. д. Много возмущалась пропажей массы булгаковских материалов из Ленинской библиотеки.

Согласитесь, довольно странная контаминация, ведь Булгаков и Ильф-Петров люди совсем разные.

VIII

Петров был, в сущности, добродушным и глуповатым человеком, Ильфа он уважал, и делал для него много хорошего. Смерть Ильфа была для него трагедией, кроме всего прочего он лишался литературного помощника, придающего ему статус писателя. В расстроенных чувствах Петров описал последние дни своего друга, правда, не понимая, что он пишет на самом деле:

«Мы сели