Призрак и сабля - Олег Говда

— Об этом после, — утолив первый голод, остановил ее парень. — Я еще с отцом Василием посоветуюсь, а там и решу — что к чему. А пока иное спросить хотел: вчерашний оборотень мне во сне померещился, или в самом деле, здесь было это чудовище?

— Волкодлак? Был, хозяин… — подтвердил суседко, кивая мохнатой шапкой. — Как же не быть…

— Но, ведь ротмистр Браницкий сказал: будто бы он из святой инквизиции? Как такое может сочетаться?

— То нам не ведомо, — степенно ответствовал суседко. — А что давешний твой гость — доподлинный оборотень, даже не сомневайся. Зря что ли я ему на шею чеснок надевал?

— Угу… Теперь подытожим… — задумчиво промолвил Тарас. — Во-первых, благодаря прабабушке Любаве, в моих жилах струиться кровь нежити и, поэтому, я получил некие волшебные возможности. Так?

— Точнее и не скажешь, хозяин, — подтвердил Ося.

— Каждое слово — истина, — согласилась с ним кикимора.

— А какие именно? Способности-то?

— Не знаем, хозяин… — все трое недоуменно переглянулись. — У каждого по-разному бывает. Женщины, что и случилось в вашем роду — обычно травницами да ведуньями становятся. Как Аглая Лукинична. А матушка ваша — бывало, под настроение, порчу да сглаз снимала. Но, поскольку бабушка жива была — ей сила вполне не давалась. Так, крохи одни… Правда, когда сильно серчала, то могла огонь взглядом зажечь.

— Ладно, разберемся… — вздохнул парень. — А то, что цветок папоротника мне в руки дался — это тоже колдовское наследие?

— Нет, — уверенно ответил домовой. — Тут, чистое везение. Или судьба… Даже своему родному брату леший не стал бы заветное место выказывать.

— Верю… — соглашаясь с Осей, кивнул Тарас. — В самом деле, слишком жалостливо он просил не трогать волшебный цветок. Жаль, я слишком поздно поумнел. Теперь — точно не срывал бы. А обратно его приживить никак нельзя?

— Увы… — развел мохнатыми ручками домовой. — Но ты не горюй шибко, хозяин. В жизни всему своя цена и свое предназначение имеется. И кто знает — может, оно и к лучшему вышло? Теперь ты сто раз подумаешь, прежде чем очередную глупость совершить. Чаще вспоминать станешь о том, что содеянного не воротишь… Особенно, когда нас рядом не будет. Глядишь, когда придет время снова принимать решение — в чем-то более существенном, нежели волшебный цветок — возможно, ты и не оплошаешь…

— А вы что, куда-то собрались? — мимоходом поинтересовался Куница. — Живите себе, сколько хотите — места в хате всем хватит. Как клад найду — попросторнее дом поставим. Чтоб молодой хозяйке с детишками было где развернуться.

— Увы, хозяин… — вздохнула кикимора. — Спасибо, конечно, за заботу и за приглашение, да только это не мы из села уходим, а тебе дальняя дорога стелиться. Или ты думаешь, что инквизиторы один раз на огонек забрели, да и в покое тебя оставят?

— Странно, я уж и запамятовал о них, — удивился своей неожиданной забывчивости парень. — Но ведь ротмистр больше бабушку Аглаю искал. Может, как узнает, что померла — отстанет?..

— Как бы ни так… — хмыкнула кикимора. — Их дознаватели тоже в колдовских делах толк знают. Ни за что не поверят, что ведунья единственному внуку ничего в наследство не оставила.

— Что же мне теперь делать?

— Проститься со всеми, и скрыться куда-нибудь, подальше от Михайловки. За дом не беспокойся, сохраним в лучшем виде. А если новая хозяйка в него войдет — то даже лучше сделаем.

— Но, Ребекка вас не видит и не слышит, — вспомнил Куница. — Как же вы ей помогать станете?

— Это мы, просто показываться ей не спешим. А будет на то, хозяин, твое распоряжение — примем ее, как родную. Во всяком деле содействие окажем и от чужого сглаза убережем.

— Добро… — Куница оперся ладонями на столешницу. — На этом и остановимся, пока. Я сейчас в церковь схожу. Потом в шинок загляну… Ицхак что-то вчера об огневом оружии вспоминал. Да и со сватовством, дольше затягивать, никакого резона нет, коль так все круто обернулось. А как ворочусь — все и решим окончательно. Спасибо за вкусный и сытный завтрак.

Тарас поднялся, оправил одежду и шагнул к двери. Уже на пороге оглянулся и промолвил лукаво усмехаясь.

— Вы бы прибрались в хате, соседушки? А то — как в хлеву, право слово… Глядеть срамно…

— Обязательно, кормилец, — ответила бойко кикимора. — Отмоем, отскребем. Заблестит дом, как панские хоромы…

— Да неужели? — усмехнулся весело парень. — А мне отчего-то чудится, что если вы хотя бы пол в доме влажной тряпицей протрете, да паутину в углу смахнете — и то ладно будет…

— Даже не сомневайся… — заверила та. — И сама сидеть не буду, и мужичков до седьмого пота загоняю. Тебя к обеду, или к ужину ждать?

— Скорее к ужину, — потер лоб Тарас. — Дел — за горло… А еще ведь и похоронами распорядиться надо… О-хо-хо, не верится даже. С тобой болтаю, а мнится — с бабулей покойницей разговариваю… Царствие ей небесное.

Михайловка вроде и не изменилась со вчерашнего дня, но в тоже время смотрелась теперь немного по-другому. Правым глазом Куница видел все те же, привычные с детства избы, хаты, дома, амбары да хлева. Палисадники, крыши, печные трубы… В то время, как левый — подсказывал ему, что в хозяйстве Николая Пасюка вскоре полыхнет овин, а кровавое облако, свесившееся в колодезный сруб во дворе Игната Швырки, недвусмысленно указывало парню, какое именно несчастье поджидает эту семью в ближайшие дни.

Заполошно оглядевшись, Куница в ту же минуту прознал, что в пятницу Андрей Гупало зашлет сватов к Хрущам, а восьмидесятилетний дед Матвей, скорее всего не доживет до Петровки. Что его собственная хата простоит еще долго, но ни здесь, ни над домом корчмаря не виднелось знаков, предвещающих скорую свадьбу…

Но, самое страшное было другое. Стоило только Тарасу подумать, что следует предупредить людей о грядущих бедах, как зарево избравшее подворье Павлюков, переползло на крышу дома их соседей. А зловещее багровое облако, поджидавшее свою добычу у колодца, почернело и потянулось к порогу хаты.

— Молчу, молчу… — поспешил заверить все доступные ему виденья парень и для убедительности даже зажмурился. — Как у вас сурово… А миром договориться никак нельзя? Может, какую другую цену с людей возьмете? Я бы посодействовал.

Огненное зарево растеклось по крыше сарая, всем своим видом показывая, что не собирается отпускать добычу. Зато окровавленное марево — чуть поколебавшись, приобрело очертания петушиной головы и улеглось на колоду, для колки дров.

— Две куры, достаточно будет? — спросил Тарас и, не заметив никаких изменений, поспешно прибавил: — Три?