Режиссер Советского Союза - 6 - Александр Яманов

— Лёша, я надеюсь, всё обойдётся без твоих обычных заскоков. Борис Иванович[1] — сложный человек, но с ним можно и нужно договариваться, — тихо говорила Светочка, пока мы двигались к кабинету большого начальника, — Я попросила отца замолвить за нас словечко, хотя, стараюсь не прибегать к подобной помощи. Только вопрос уж очень специфический и нам нужны исключительно союзники. Постарайся быть паинькой. И зря ты нарядился, будто американский миллионер, скромнее надо быть. Ты всё-таки советский человек, что звучит гордо!

Последняя шпилька и издёвка, были как раз в стиле Капитоновой. Удивительно, что она так долго сдерживалась.

— Задницу никому лизать не собираюсь. Вести себя буду адекватно и по-деловому. Мы тоже не побирушки, и можем предложить твоему Стукалину много полезного. Если он, конечно, вменяемый человек. А одеваюсь я так, как считаю нужным. Смысл зарабатывать много денег, чтобы не позволить себе разного рода мелочи?

— Угу. Хорошо, что ты ещё свой «Ролекс» не надел, — саркастически прокомментировала мой пассаж журналистка, — Твои мелочи сопоставимы с зарплатой советского человека лет эдак за пять, если не семь. Надо же немного думать, куда ты идешь, и готовиться к встрече. Почему не надеть костюм фабрики «Большевичка» и чешские туфли?

Сентенция про одежду была проигнорирована. Сейчас надо настроиться на предстоящую встречу. Я, в принципе, во всеоружии, и не жду от сегодняшнего визита ничего хорошего. Недавно назначенный главой Комитета, Стукалин весьма противоречивая, если не отталкивающая личность. Стандартный идеолог, отсидевшийся в тылу во время войны. Высшее образование получил заочно, двадцати семи лет от роду. При этом, до начала ВОВ, уже работал журналистом в Воронежской области, далее, будучи радиомастером, пошёл по идеологической линии. Значит, такого уровня был специалист, что его таланты не понадобились промышленности, остро нуждающейся в технических кадрах. Как он дорос до первого зама главреда «Правды» — тайна, покрытая мраком. Из воронежской газеты «Коммунар» и заведующего сектором пропаганды при ЦК, товарищ неожиданно скакнул так высоко. Хотя, может, дяденька занял удачную сторону при смещении Хрущёва, и товарищи по заговору наградили бесталанного, но верного соратника. Обычная советская карьера очередной бездарности, из тех, кто медленно разрушают страну. Вот терпеть не могу идеологов, хоть ты тресни. Капитонова это прекрасно знает, потому и прожужжала мне все уши насчёт приличного поведения.

Это она зря. Никто не собирается давать волю эмоциям, так как на кону слишком большая ставка. Мы хотим, ни много ни мало, объединить журнал «Культура» со всеми его приложениями и литературный отдел «Прогресса». Скорее всего, придётся создать два подразделения внутри холдинга. Но печатание книг останется под моим контролем. Светочка получит исключительно СМИ и нашу радио редакцию. Понятно, что кинематографическая, телевизионная и музыкальная часть ей не нужны. Капитонова профессионал в иной сфере, вот пусть и сделает из наших начинаний конфетку, захватив развлекательную часть советских СМИ. Проблема в том, что мы хотим работать на условиях хозрасчёта. Даже несмотря на то, что сейчас эта система повсеместно, но осторожно внедряется по стране, предсказать реакцию руководства Комитета невозможно.

А ещё в пакете наших предложений сама идея холдинга преподносится, как эксперимент. Мол, на нём можно обкатать интересный замысел, и начать его применение в других издательствах СССР. Мы проделали просто огромную работу, проанализировав ситуацию в советской прессе. Если называть вещи своими именами, то чиновникам на блюдечке преподносился вариант реформирования закостеневшего хозяйства. Здесь вам снижение издержек, совершенно новый подход к подаче материала, в том числе идеологического плана, и много всего интересного. При этом в докладе сделан особый упор, что «Прогресс» принципиально не лезет в идеологию, ограничившись исключительно культурой, образованием и здоровьем нации. Таким образом, я решил замаскировать сам факт создания фактически независимых СМИ, хотя, это слишком громко сказано. Но у нас очень большая роль отводилась коллективу и инициативам снизу.

Кабинет у нового босса печати всего Союза настолько огромный, настолько безвкусный. Массивный стол с несколькими телефонами, обязательный портрет «дорогого Ильича», и бюст товарища, любившего таскать брёвна по субботам. Вдоль стены огромный книжный шкаф, у окна кадка с пальмой, а на подоконниках несколько горшков с цветами. Мы с Капитоновой уселись за стол для совещаний и одновременно достали блокноты с ручками. Борис Иванович разговаривал по телефону и махнул нам рукой — мол, располагайтесь.

Чисто внешне, я ожидал увидеть другого человека. Подтянутый, начинающий лысеть человек с волевым подбородком, мало походил на стандартного чиновника. За изящной оправой очков скрывались явно умные глаза, да и речь у него была правильная и грамотная. Меня здесь давно коробит от высокопоставленных невежд, усиленно коверкающих русский язык. Тем временем Стукалин договорил, повернулся к Светочке и громко поздоровался.

— Рад тебя видеть! — хозяин кабинета улыбнулся не менее довольной Капитоновой, — Отец предупреждал, что у вас какой-то важный проект. Честно говоря, я до конца не просмотрел бумаги, давайте в общих чертах.

А это уже минус товарищу, либо врёт он, как дышит. С этими паркетными борцами надо держать ухо востро. Данный дядечка на интригах не одну собаку съел, если смог к сорока восьми годам забраться так высоко. И вообще, я уже начал сомневаться в необходимости сегодняшней встречи. Просто «Прогресс» разросся до такого размера, что его стало трудно контролировать. В ином случае я бы не полез с подобной инициативой. С Капитоновой мы давно продвигаем совместные проекты, и я не вижу более толкового специалиста, кому я фактически отдаю часть своего детища.

По мере того, как до начальника доходил смысл моей идеи, он буквально начал звереть. Нет, товарищ не рычал и не краснел, просто его глаза налились какой-то первобытной злобой. Он воспринимал мои слова исключительно на свой лад, даже не пытаясь разобраться в деталях. Через какое-то время он поднял руку, приказывая мне замолчать, и демонстративно повернулся к моей спутнице.

— Светлана, если бы я не знал твою семью, то сразу подумал о чём-то нехорошем. Но сейчас я вижу, что ты попала под влияние этого буржуазного типа! Значит, господину захотелось заиметь собственный газетный трест, будто дореволюционному живоглоту? — глава Комитета презрительно скривил губы и цедил слова, выражая максимальное презрение моей персоне, — Какой-то расфуфыренный персонаж, чей наряд стоит как сто зарплат простого советского труженика, прикрываясь хозрасчётом и полезными новациями, пытается перехватить у государства право влиять на умы советских людей. При этом я наслышан о его методах, когда нашим людям чуть ли не навязываются западная мода и нездоровые ценности. Я не только не позволю создавать подобную уродливую структуру, но и буду ходатайствовать перед ЦК о полном запрете ТО «Прогресс» заниматься СМИ. Снимаешь свои фильмы, вот и занимайся этим дальше. Радуйся, что ты пока выгоден некоторым товарищам, не понимающим, какой вред стране несёт твоя деятельность. Но и этот вопрос вскоре поднимем.

Номенклатурщик смотрел на меня так, будто перед ним пустое место. Вообще, сама затея преждевременная, зря мы полезли с ней сейчас. Думаю, товарищи идеологи ещё помнят мой демарш с типографией и прочие обиды. На фига мне вообще сейчас отдельный издательский трест?

Но я стоически досидел до конца беседы, выслушивая оскорбления и поучения, как правильно должны работать советские СМИ. Вдруг вспомнилось, что именно этот товарищ отозвался о Булгакове следующим образом: «Не понимаю, зачем издавать писателя, так и не принявшего советскую власть». А ещё он являлся ярым сталинистом крайне ортодоксального крыла. И тут появляется Лёша Мещерский и предлагает, по сути, создание независимого издательского холдинга, пусть у нас запланировано самое тесное сотрудничество с Минздравом, Минобром и АН СССР. Ладно, проехали, проглотили оскорбление и едем дальше.

— Лешёнька, вижу твоё расстроенное лицо и мне так больно, аж кушать не могу, — начала ёрничать Светочка, когда мы вышли из кабинета Стукалина, — Не хочу повторять, но я тебя предупреждала. Пока подобные товарищи просто не созрели до подобных инициатив. Ты же, под соусом хозрасчёта, предложил провести анализ эффективности всей советской прессы, начиная с заводских и районных газет. Думаешь, никто не понимает, что весомую часть наших СМИ не читают, а подписка фактически навязывается насильно? По итогам твоей ревизии, большое количество коллективов придётся просто разогнать. Я понимаю, что на самом деле страна несёт колоссальные