Стихотворения и поэмы - Борис Ручьев

1943-1959

ПЕСНЯ О СТРАДАНИЯХ ПОДРУГИ

Дни за днями ходим рядомэстакадою литойс нашим горем и отрадой,с нашей Любкой золотой.

Отсмеялись, забывая,что на горе нам данана четырнадцать товарищейучетчица одна.

С нею — друга не отбреешьсловом, крепким сгоряча,ни за что не пожалеешьонемевшего плеча.

Поворачивайся, кабына безусых мужиковдорогая (всё же баба)не глядела вожаком.

Где уж нам уж до любови,коли, губы не раскрыв,улыбается любому,вроде ласковой сестры,синим глазом не разведав,кто измучился любя......Отсмеялись за беседой,отстрадали про себя.

Так по своему урону,у обиды в поводу,проморгали, проворонили мыдевичью беду.Не заметили, как песнейда ухваткой плясовойнеизвестный нам ровесникводит девку за собой,будто клятвой отвечая,самой лучшей, самой той,августовскими ночамиперед звездочкой святой.

Дни зарницами летели,август сказкой позади...Вот осенние неделии недельные дожди.В эту пору смутным часомподошла в ночи одна.Постояла, постучалав стекла нашего окна.Отворили, привечали,словно время нипочем,поздоровалась печально,не спросила ни о чем.Мы молчали. Было тихо.И никто спросить не мог:— Что за горе, что за лихо,синеглазый огонек?..Не почуяли, не зналинеразгаданную боль,что окончилась слезамизлая девичья любовь.И, как будто ради смеха,всей судьбе наперекор,сам любимый вдруг уехалот любви своей, как вор.

Дни снежинками летели,ветром путались в ногах...Вот февральские метели,перелетные снега.Каждый день и каждый месяцэстакадою литой,как всегда, ходили вместес нашей Любкой золотой.В холоду поземок вьюжных,втихомолку, как могли,пуще камушка-жемчужиныдевчонку берегли.По особенной поруке,оградив ее собой,всю работу в наши рукибрали мы наперебой.Только где-то днем недальним,не спросив самой пока,поневоле загадалидень прощального гудка.Мы же знали, скоро-скоро,по причине горевойЛюбка бросит горный город —город славы мировой.И на родине равниннойс материнской долей муксклонит голову повиннуюв родительском дому.И потянутся неделинадоедливым житьему высокой колыбелинад оплаканным дитем.Нас припомнит ненарокомна работе заводской......Ночь за дверью, сон у окон,губы скованы тоской.

Жили мы, не замечая,как пришла весна, и вотбелый свет кипит ручьями,в теплом золоте живет.Цвет земной лежит на взгорьях,по реке летит вода.Позабыла девка горе,позабыла холода.Целый день зима лютая,белоснежная грозапо снежинкам тихо таетв настрадавшихся глазах.Да еще до боли узок,перетянут в час любойтонкий пояс каждой блузки —белой, синей, голубой.И, душевность сберегая,как-то в полдень лучевой,мы сказали: — Дорогая,обойдемся... Ничего...Поняла. И побледнела.Со слезами на глазахулыбнулась: — Ваше дело...И ушла, не досказав.День скучала, отдыхая,а с утра пришла назад.Всё стояла. Всё вздыхала.Улыбалась невпопад.Дома солнышко не светит,в доме, зимнем и глухом,все соседки, все соседибредят девичьим грехом.

День такой, огнем богатый,-за недели, за годавсе товарищи-ребятане забудут никогда.На широком белом светегромко пели молотки,улетали с южным ветромсинекрылые гудки.На горе гудели камни,поезда дышали в ход.Мы горячими рукамис жарких лиц стирали пот.От разлета безголосы,распалены, как огонь,брали с ходу под колесаэстакадный перегон.Любка, словно бы хмелея,зашаталась на бегу,белой кофточки белее,простонала: — Не могу...Снизу — грохот без ограды,сверху — небо, с неба — зной.Полетела эстакадамимолетной тишиной...Вдруг во все врываясь звоном,как тревога, как беда,засверкали телефоны,закачались провода.Три минуты — часом плыли,будто впрямь из дальних стран,красный крест автомобиля,белоснежная сестра.Любка, слезы пересилив,улыбается добрей,только губы спеют синью,будто вишня в сентябре.По ступенечкам отвеснымпо настилу белых плахмы снесли ее, как песню,на взволнованных руках.И погас, умчался быльюневеселый красный крест —за гудком автомобиля,за дорожный переезд.В ночь ресницы не смежили,всё гадали, всё тужили.Утром в наш открытый домзалетела весть о том,как в другом, незнамом домебелых коек и палатнесказанно молодогоЛюбка сына родила...

Мы пошли своей дорогой,в вечный грохот, в черный дым,и задумчивы немногои отчаянно тверды.За день отдыха не знали,жаром-полымем дыша,думкой тайною за намицелый день девчонка шла.И дышал — спокойно белый,и кричал, сквозь дым и гром,стоголосой колыбельюдивный дом, родильный дом.

Развернули зори крылья...И нежданно в час такойдвери легкие раскрылабелой робкою рукой.Говорила. Голос звонок.Свет широкий в окна тек.И заплакало спросонокнеразумное дите.

Кто расскажет,- потому лимы, впервые на веку,сами руки протянули,улыбнулись пацанку.На лету минуток ясныхпозабыли про часы.И крутили миру на смехдолгожданные усы.В эту пору, в это утроне бывало на землестарше ласковых и мудрых —нас, проживших двадцать лет.

Солнце всходит и заходит,снова ты в жару и дождь —с непокорными в походе,непокорная, идешь.Гром гремит без перебоя,гром гремит без берегови берем всегда с тобоюэстакадный перегон.

Чуть помянешь, как бывало,как в тумане, как во сне,как любила, как страдала,как родила по весне.А пока ложатся росы,незаметны и легки,под высокие колеса,под сухие каблуки.

1933

 ПЕСНЯ О ВЕЧНОЙ ЗАРЕ

Каждый день страна рядилав подорожный суховейсамых верных и родимых,самых первых сыновей.............Час за часом, год за годом,зубы стиснув, руки сжав,мы прошли огонь и воду,смех и горе, лед и жар.С нами, плеч не разгибая,потом вымыт, славой сыт,жил да был Калина Баев —молодой крестьянский сын.Как он встанет на заре,над открытым миром,хлопнут тысячи дверейв городских квартирах.Морем глаз вокруг горя,здорово и мудро,за него сама заряобъявляет утро.И по всем статьям поры,от земли до леса,мир захвачен в топоры,в переплет железа.Сердце гор лежит в ногах,бьется частым боем,встала радуга-дугавровень с головою.И земля на полный махвышла синим кругом,и горят во всех громахзолотые руки.Только вихорь забуситпотные сорочки.Только катятся часыпулеметной строчкой.А пойдет Калина сам —все возьмет руками,вырастают корпуса,бьются насмерть камни.От забоя до реки,по цехам долиннымнет дорожек, по какимне ходил Калина.Помнят ночи, помнят днии зимой и летом.Слава гонится за ним,от него — по свету.Сто газет портретов ждутпочтой скороходной,репортеры на ходуцелятся повзводно.Но, как гром, не возмутимникакой погодой,он берет свои путив боевые годы.Дымки песен разостлаввыше поднебесья,три великих ремеслазнает лучше песен.Первое — по топорупустыри разметив,неизменной парой рукстроить все на свете.По второму — с камнем в спор,подымая удаль,вырывать из горла горпотайные руды.А про третье ремесломного славы, мало слов.Это — век на свете жить,сталь отменную варить...Провода гудят недаром,по земле несут молву,каждый знает сталевара,что Калиною зовут.Ста морями хлещет плавка,в темны ночи ярче дня,зори прежние в отставкепо бессилию огня.И теперь в сплошных пожарахнебо над Магнит-горойдля всего земного шарастало вечною зарей.

1933