Клинки Ойкумены - Генри Олди

– Скорее! – аптекарь весь дрожал от возбуждения.

Он сбросил с плеча баул с бомбами, и тот со знакомым лязгом упал на мостовую. Мигель зажмурился, покрывшись ледяным потом. К счастью, обошлось: бомбы не взорвались. Гильермо выхватил из баула помятый медный чайник с крышкой, прикрученной тонкой проволокой, и торчащим из носика разлохмаченным фитилем.

– Огонь! – воскликнул аптекарь. – Мне нужен огонь!

Контрабандист молча отобрал у него чайник. Взвесил в руке – фунта четыре, не меньше. Ручка оказалась неожиданно удобной. Выглянув в просвет между громоздким комодом и штабелем мешков с землей, Мигель прикинул расстояние до гренадеров. Проверим, на что годятся твои бомбы, дружище Гильермо!

Он чиркнул кресалом, высекая огонь. Шнур загорелся сразу: зашипел, как разъяренный кот, выбросил острый язычок пламени, исходя вонючим серным дымом.

– Бросай! – взвизгнул Гильермо.

Ибарра раскрутил чайник за ручку и по высокой дуге отправил в полет – на головы атакующим. Помня взрыв аптеки, он успел предусмотрительно упасть за баррикаду. И вовремя! Кажется, сегодня Мигелю Ибарре было суждено оглохнуть. Ахнуло так, что чертям в пекле, небось, стало тошно! Полыхнуло рыже-белое пламя, перед носом Мигеля на комод шлепнулась оторванная кисть руки. Четверку солдат адский чайник разорвал в клочья, еще кто-то получил ранения. Второй залп эскалонцев закрепил успех – гренадеры отступили.

– Вы как нельзя вовремя, сеньоры, – расхохотался идальго, вставляя в револьвер заново снаряженный барабан. – Сколько у вас бомб?

– Мигель, ты?!

Контрабандиста обступили приятели. Дьявол меня забери, подумал Ибарра, расчувствовавшись. Здесь был Медвежонок Хуанито, и Рыжий Роберто, и Бенито Трещотка…

– Теперь живем!

– Гильермо! Дай я тебя обниму!

– Мигель!

– Теперь-то, с вашими бомбами!..

– Утрем нос пехтуре!

– Ура!

– Уррра-а-а!!!

Ну как тут можно слинять по-тихому? Товарищи не поймут. Да и самому стыдно. Эскалонец он, в конце концов, или козье дерьмо?! Бомбы доставил, а там – хоть трава не расти? Пусть другие гибнут… Нет, Мигель Ибарра никогда труса не праздновал! Но он обещал Диего Пералю… Успею, сказал себе Ибарра. Время есть. Еще одну атаку отобьем – а мы ее отобьем! – и сразу к Диего. До «Трех бочонков» недалеко.

…Когда отбивали третью атаку, Мигель сквозь грохот выстрелов и взрывов каким-то чудом расслышал сигнал вызова. Это Диего, понял он. Увы, ответить другу контрабандист не мог. Пьяный идальго получил мушкетную пулю в лоб и умер так же легко, как и жил. Сейчас Ибарра палил из его револьвера, давая возможность остальным перезарядить оружие. Для бомб расстояние было слишком велико: наученные горьким опытом, гренадеры рассредоточились и вели беглый огонь по баррикаде от угла. Похоже, они чего-то ждали.

Подкрепления?

…Диего звонил ему – Мигель засек два вызова, и ни на один не сумел ответить. Так получилось. Бой шел уже на баррикаде: сабли и багинеты против мясницких ножей и топоров. Глаза в глаза, хрипя, дыша ненавистью, кашляя ненавистью, живя ради ненависти.

Что было дальше? Ах да, взрыв.

…Трупы. Кровь залила мундиры гренадеров: сразу и не поймешь, какого они были цвета. Медвежонок Хуанито погиб. Рыжий Роберто погиб. Бенито Трещотка, Хромой Гильермо… От аптекаря мало что осталось: багинет вошел ему между ребер, когда Гильермо замахнулся бомбой для броска. Погибли все, кто оказался рядом – и враги, и свои. Уцелевшие солдаты отступили. На баррикаде осталось шестеро защитников, включая Мигеля. Бросить их? Предать?! Да труп Бенито Трещотки плюнет ему вслед, и будет тысячу раз прав!

Успею, подумал Ибарра. У меня, как в борделе…

В дальнем конце улицы началось движение. Кажется, гренадеры перестраивались для последней атаки. Пользуясь минутой передышки, Мигель достал коммуникатор. Надо сообщить Пералю, где будет ждать «левый» челнок. Пусть скажет: мы от Мигеля, и его с девчонкой возьмут на борт. Сейчас, Диего. Сейчас мы все тебе расскажем… Он слишком поздно разглядел, что происходит на углу. Последний взрыв что-то повредил в черепушке, перед глазами плыло и двоилось. «В укрытие!» – хотел крикнуть Ибарра и опоздал. Откуда бы пушка ни взялась, орудие гаркнуло сержантом, из ствола полыхнул огонь – и Мигель успел увидеть несущееся к баррикаде ядро. Нет, не ядро – начиненную порохом артиллерийскую бомбу.

Как же ему осточертели взрывы!

…Больно. Очень больно! Мне разворотило живот, понял Мигель. Немеющими пальцами он нащупал за пазухой коммуникатор. Хвала Создателю, плоская коробочка уцелела. Номер Диего всплыл из памяти уникома. Боль, умница, таяла. Перед глазами, сгущаясь, плясали тени. «Господи, еще две минуты! – взмолился Ибарра. – Ну что тебе, жалко? Я успею…»

Сигнал вызова. Ответ. Есть ответ!

– Мигель! Мигель, это ты?!

– Сьерра-Трампа… Челнок сядет в Сьерра-Трампа…

– Мигель! Отзовись! – надрывался уником голосом Диего. – Где ты?!

Он меня не слышит, понял Ибарра. Слишком тихо. Я едва шепчу. Собравшись с силами, контрабандист закричал так громко, как только мог:

– Сьерра-Трампа…

Крик его был вздохом умирающего.

– Мигель!..

Имя покойника еще долго продолжало нестись из коммуникатора, выпавшего из холодной руки. Через пять минут после того, как Диего Пераль, отчаявшись, прервал сеанс связи, умное устройство выключилось само, сберегая заряд аккумулятора.

Господь был милостив к непутевому Мигелю Ибарре. Захлебываясь собственной кровью и не чувствуя этого, контрабандист видел челнок, взмывающий в небеса – и дальше, за небеса, в черную тьму космоса; челнок и пилота в нем, славного парня, падкого на лишний грош, и Диего Пераля с его девчонкой, удирающих с неприветливой Террафимы куда-то, где текут медовые реки меж пряничных берегов. Я успел, думал Мигель. Я успел, черт меня дери. Я сдержал слово. У меня, как в борделе: кто платит, того и любят!

Он будет думать об этом вечность напролет. Когда кладбище Святого Выбора, где похоронят Мигеля, много лет спустя решением городского совета превратят в парк, молодой бульдозерист разроет могилу контрабандиста, сломав прогнивший гроб, выберется из кабины и встанет над мертвецом.

– Он улыбается! – воскликнет бульдозерист, глядя на череп.

Пожилой сторож лишь плечами пожмет:

– Они все улыбаются. Точно тебе говорю.

– Кто?

– Жмуры. Если они долго лежат, они улыбаются.

– Вы без шпаги, дон Диего.

– А вы без секундантов, дон Васко.

– Это не ваше дело. Почему вы без шпаги?

– Ответьте первым. Где ваши секунданты?

– Вы тоже без секундантов.