Горький мед - София Герн

Перед их отъездом Акулина все-таки улучила мгновение и зашла к Полине. Та машинально собирала вещи, складывая их аккуратно и монотонно, будто в этот момент самым главным было не помять одежду. Логинова рядом не было, он пошел договориться с Риккардо, чтобы он отвез их в аэропорт.

— Ну что? — спросила Акулина, с размаху плюхнувшись в кресло. Так она делала всегда, когда ее распирали эмоции. — Как всегда, бежишь?

— Когда это я бегала? И от кого?

— Бегала, — твердо сказала Акулина, — от проблем, пряталась все время за спину Логинова. Он и теперь тебя укрыл. Своей широкой спиной. А ты и довольна. Ты не боец, девочка, совсем не боец.

— Тебе же лучше, — пожала плечами Полина, — баба с возу — кобыле легче.

— А я надеялась, когда пригласила вас с Олегом сюда, что вы мне окажете дружескую поддержку! Но ошиблась. Оказалось, что не только поддержки я не получила, но меня еще и предала моя подруга. Мы ведь были подругами? Разве нет? — Акулина накручивала на палец прядь волос. Она была небрежно одета в свободное домашнее платье, почти совсем не накрашена, и лицо у нее припухло. То ли от ее любимого «Баккарди», то ли от слез.

— Подругами? — переспросила Полина. — Ну нет. Я так не думаю. Я на тебя работала, и, знаешь, работала совсем неплохо. Ты ведь была довольна?

— Да, у меня к тебе в этом плане нет претензий.

— Вот и хорошо. Я думаю, что теперь мне стоит искать другую работу?

— С чего бы это? — Акулина подалась вперед. В глубоком вырезе ее блузки заколыхались роскошные груди, как и губы певицы, они были результатом безупречной работы пластического хирурга. «Слишком большая грудь, — почему-то подумала Полина, — через пару лет Акулине придется снова ложиться под нож. И зачем это? Можно подумать, ее голос таится в этой груде силикона, но ведь это не так. Она действительно талантливая певица, это просто невозможно не признать». Полине было жалко расставаться с ней. Жалко прожитых в безумном темпе дней, совместных поездок, развлечений, творчества. Но отступать некуда.

— Ты же сама сказала, что я предательница. Зачем тебе такая? Пресс-секретаря ты легко найдешь.

— Адвоката тоже? — усмехнулась Акулина. — Бежите, как крысы!

— Бежим, — спокойно сказала Полина, — потому что твоя затея — бессмысленна! И ни я, ни Олег не хотим больше во всем этом принимать участие. Мне очень жаль, что ты этого не понимаешь.

— У меня тут никого нет, — вдруг всхлипнула Акулина. — Почему вы меня бросаете? Ну скажи, почему? В конце концов, то, что вы с Антонио переспали, ничего не значит! Против него трудно устоять. Но ведь это было и прошло? Так?

— Было и прошло… — повторила Полина. — Да, ты права. Послушай, я тебе кое-что скажу. Это не моя тайна, я случайно узнала. Знаешь, почему у тебя нет шансов отсудить мальчишку?

— Это еще что за тайны и почему мне не удастся? Я — его мачеха! И мы с Игнасио не были в разводе.

— Ты, конечно, его мачеха. Но Антонио — его отец. И он это легко докажет, если у него не будет иного выхода.

Акулина осталась сидеть с открытым ртом. Она даже предположить ничего подобного не могла.

— Это он тебе сказал?

— Нет. Он мне ничего не говорил. Я просто наблюдательна. А тебе самой никогда не приходило в голову, что Санчо и Антонио похожи друг на друга как две капли воды.

— Нет, не приходило. — Акулина никак не могла поверить такому повороту дела. — Но может быть, ты ошибаешься?

— Мою догадку подтвердил Риккардо. А он в этом доме давно. И твоего Игнасио, и его приятеля Антонио, и Роситу, покойную мать мальчика, он знал почти с детства. Вот так.

— И он это подтвердил? Тебе?! — Акулина не могла поверить своим ушам.

— Подтвердил. И если бы ты была с окружающими тебя людьми повнимательнее, он, может, и тебе бы сказал. Пожалел бы твои средства, которые ты потратишь впустую. Или просто от души тебе посочувствовал. Но ты умеешь настраивать людей против себя.

— Что же мне теперь делать? — Акулина казалась растерянной.

— Что хочешь. У тебя денег достаточно, чтобы потратить их на что-нибудь более стоящее.

— Но я так просто не могу сдаться! Нет! Не могу и не хочу. Нужно все выяснить, все узнать поподробнее… — Певица поднялась с кресла и как ураган пронеслась мимо вошедшего в комнату Олега.

— Что это с ней? Совсем спятила? — спросил Логинов, а потом просто махнул рукой: — Ты готова?

— Да. — Полина захлопнула чемодан, задернула «молнию» на сумке. Она была готова.

— Попрощались с Акулиной? Тебе не удалось ее переубедить?

— Куда там! Я ей выдвинула один аргумент, который должен был бы сразить ее наповал, но боевой дух нашей валькирии не так просто сломить. Пойдем?

— Ну меня все это больше не касается. Я ничем как адвокат здесь не могу ей помочь. Пусть сражается. По-моему, она не столько хочет отсудить парнишку, сколько навредить Эредья. Может быть, это не получится, но нервы она ему потрепать может. Ну и пусть теперь сами разбираются. Это уже не наше дело.

Олег взял сумки, и они спустились вниз. Когда Полина и Олег уже подошли к машине, из дома выскочила Лусия с телефонной трубкой в руках. Логинов чертыхнулся.

— Сеньорита. Вас! Прошу!

— Она не будет разговаривать. — Олег заслонил Полину спиной, но она возразила:

— Буду. Это не тебе решать, довольно уже того, что мы уезжаем. Не попрощаться неприлично.

— Полина, — послышался в трубке голос Антонио, — я тебе все время звоню, но тебя не зовут к телефону. Что случилось?

— Я уезжаю. Прощай.

— Уезжаешь? И это все, что ты можешь мне сказать? — В его голосе слышалось совершенно искреннее изумление.

— Да. И прибавить к этому мне нечего. — Она дала отбой, прежде чем разговор успел разгореться, как сухие дрова. Она погасила его. Погасила раз и навсегда. И не нужно никаких объяснений.

Риккардо хотел ей что-то сказать, но рядом стоял Олег, и старик промолчал. Вид у него был мрачный, суровые брови сошлись к переносице, губы поджаты.

Они сдержанно попрощались в аэропорту, и Логинов с Полиной сели в самолет. Она знала, что поступает правильно, именно так и нужно было поступить, но отчего же на душе такая горечь?

Олег отвез ее домой и конечно же пожелал остаться. Но Полина сослалась на плохое самочувствие и безжалостно его выпроводила. Она не могла винить его ни в чем. Она винила себя во всем.

Москва показалась ей после сияющего солнечного Коста-Бланка серой и унылой. Смотреть в окно оказалось мучительно, там плавали тяжелые свинцовые облака, которые вот-вот прольются мелким моросящим дождем. Полина задвинула шторы, и в спальне стало совсем тоскливо. Но ничего, она сейчас немного полежит в ванной, а потом ее ждет постель, холодная и одинокая. Она почти пожалела, что отослала Олега, но сейчас его присутствие, как она призналась сама себе, было бы хуже отсутствия. Ей просто нужно прийти в себя. И тогда все будет опять хорошо. И Логинов перестанет ее раздражать. Ведь никогда прежде он так не действовал ей на нервы! И не будет. Просто надо выкинуть из головы этого сумасшедшего Антонио, его страсть, его игры со смертью, его лошадей и свирепых быков, и оливковую рощу, и тревожный аромат цветущего жасмина, и спальню, в которой они до утра предавались любви.