Джинния - Галина Черная

Да, лучше бы цветы усохли и я получила нагоняй от родного существа, а не шаровую молнию в цветочный горшок от злобного чародея, совершенно чужого мне к тому же! Тем более что его целью была совсем не я...

— Думала, сбежишь от меня, хитрая женщина?! Не знаю, как ты освободилась от кандалов, но больше ты не сумеешь меня одурачить! Я вызываю тебя на поединок, один на один, и обещаю не привлекать моих слуг. Ты уверяла, что у тебя прибавилось могущества, может, так ты избавилась от железных кандалов, посмотрим!

С этими словами Яман-баба завис в воздухе перед нашим балконом и, паря в своем черном балахоне, запустил в меня еще одну шаровую молнию. Ну, прямо как в кино, подумала я, быстро пригнувшись, расскажу Бену Аффлеку — не поверит, он такое вряд ли видел, даже когда в «Армагеддоне» снимался. Огненный шар угодил в стену, хорошо не в стекло (кто бы покупал и вставлял новое?), и рассыпался искрами. За ним последовал второй! Он их просто выпускал из ладони, выкидывая вперед руку.

— Сейчас же прекратите это безобразие! Я вызову милицию!

Но чародей, мерзко улыбаясь, опустился на перила моего балкона.

— Где эта проклятая изменница? Непокорная дочь христиан, уйди с дороги, девица, не видишь, тебе приказывает мужчина!

В этот момент его оглушительно облаяла выскочившая на балкон Найда. Яман-баба быстро подобрал подол, собак он заметно побаивался...

— Прочь, животное! Я в ярости, а когда я в ярости, то способен на страшное. И я выполню то, за чем пришел, даже если мне придется тебя сжечь заживо!

Он поднял руку, чтобы поразить Найду молнией, но та, первой вцепившись ему в подол, принялась с остервенением трепать материю, не обращая внимания на истошные вопли чародея...

Размахивая руками, Яман-баба выпустил пару случайных молний и все-таки попал в окно! Меня осыпало дождем осколков, я едва успела присесть и прикрыть голову руками, защищая лицо. Правда, где потом взять денег на пластику?

— Хочешь со мной сразиться, о жалкий повелитель червей? Так сражайся, а не вреди чужому имуществу! — прикрывая меня спиной, крикнула подоспевшая Акиса.

Она пустила пробную молнию, которая прожгла дырку в балахоне Яман-бабы. И раскрыла свой очередной талант — метать молнии из ладони так мастерски метко, как Человек-паук паутину после пятилетней практики.

Чародей из последних сил вырвался от Найды и, спрыгнув с балкона, завис в воздухе метрах в пяти от нас. Собака надрывалась от лая! Моя джинния столь же храбро шагнула с перил и грозно воспарила над покусанным противником.

Яман-баба мигом взлетел до ее уровня. Ой, мамочки, что будет-то... Соседи, наверно, облепили все окна.

— Я поражу тебя, отступница!

— Вах, лучше сначала расскажи, что значит: «Мы наказываем тебя! » Кто тебя так наказывает, трус?!

— Кто ты есть, чтобы задавать вопросы мужчине? Я не унижусь до ответа женщине... — Он запустил в ход новые молнии, но Акиса не отступала:

— И это твое могущество, о ничтожнейший из всех чародеев, с которыми мне приходилось иметь дело?

Но огненных шаров стало слишком много, они буквально пестрили в воздухе, и у джиннии загорелась штанина шальвар. Увидев, что натворил ее недруг, Акиса обомлела... Если до этого было заметно, что все происходящее ее скорее развлекает, то теперь она впала в неуправляемую ярость. Да самая кроткая женщина тоже взбесилась бы, если бы ей вдруг прожгли новые колготки...

Шаровые молнии полетели в Яман-бабу с удвоенной силой, но тот не отступал:

— Я изгоню твою душу из тела, изолью на твою голову чашу мучений, о непокорная беглянка!

Огонь и в самом деле не причинял дочери джиннов ни малейшего вреда, но даже отсюда было видно, как оголяются ее ноги все выше и выше, уже горели обе штанины, и шортики все укорачивались, как у Шерон Стоун в «Копях царя Соломона» по мере развития сюжета фильма. Акиса одной рукой старалась тушить на себе огонь, а другой ей по-прежнему приходилось отстреливаться молниями.

— Твое коварство и бесстыдство не уступают самому прародителю пороков! Я честная девушка, и тебе воздастся за то, что ты подверг меня такому унижению!

Но этот злобный тип не отступил пристыженно, а хладнокровно продолжал нападать, пока, на свою беду, не оказался под самым нашим балконом. Я поозиралась вокруг в поисках горшка посолиднее и положила глаз на большой глиняный с алое. Бабушка делает из его листьев притирания для поясницы, но честь подруги сейчас важнее. Ладно бы чародей просто пытался убить джиннию, это как-никак предусмотрено его ролью злодея, но он же еще над ней издевается!

Я выбрала удобную позицию и скинула горшок вниз ему на голову, снаряд полетел точно в цель, а потом... упал на тротуар и разбился. А куда еще он мог упасть? В школе на уроках физкультуры только каждый пятидесятый брошенный мною мяч попадал в корзину. Главное, чтобы здесь набралось пятьдесят горшков. В крайнем случае, можно попросить у соседей...

Я сбросила второй, с полувысохшим кактусом, не жалко, и — о чудо! наверняка Аллах, помогающий нам, направил мою руку, как заметила бы Акиса, — горшок попал Яман-бабе прямо в голову, разбившись вдребезги... И — никакого эффекта! Он и ухом не повел, продолжая нападать на мою подругу. Нет, я так больше не играю, это нечестно...

Вот тут во двор вошел Миша, причем в форме. И как он умеет появляться в нужное время? Наш спаситель будто даже обрадовался творимому на его глазах беспределу и решительно пошел на Яман-бабу.

— Гражданин, немедленно прекратите свои злодейские выходки, иначе мне придется принять меры. Вы понимаете, что совершаете уголовно-правовой рецидив? А на вас ведь еще висит хулиганство в краеведческом музее и побег с нанесением телесных повреждений сотрудникам охраны. Они не подали заявления, но предупреждаю в последний раз...

— Твое счастье, что по долгу службы мне не дозволено причинять вред слуге закона! — злобно воскликнул Яман-баба, смерив Мишу убийственным взглядом. А потом резко развернулся и, сверкая мускулистыми ногами сквозь рванину черного одеяния, стремительно вылетел со двора.

Честно говоря, я надеялась, что они как-то пообщаются, подерутся, что ли, и мой сосед обязательно победит. По крайней мере, я бы за него болела...

Глава семнадцатая,

ПОЧТИ ГОЛЛИВУДСКАЯ

Миша помог спустившейся во двор Акисе затушить на себе огонь. После чего она без слов низко поклонилась ему и взлетела ко мне на балкон. Парень ничего и сказать не успел, только присвистнул, проводив ее шортики восхищенным взглядом, но увидел наверху меня и обрадовался:

— Аглая, мне надо с тобой поговорить и с вами тоже, Акиса!

— Извини, но мы сейчас уходим, уже опаздываем, — с непонятной злостью произнесла я, перегнувшись через перила. — Спасибо, что помог. Так пристыдить агрессивного азиатского чародея и... оценить мою подругу! Спасибо еще раз!

У него покраснели уши, это было даже сверху видно.

— Я к вам сейчас поднимусь, — упрямо повторил Михаил.

— Ладно, поднимайся, — легко согласилась я. Нас ведь здесь уже не будет, наивный...

Когда двор опустел, появилась милиция вполне в их духе: приезжать, когда опасность уже позади. Наверняка соседи вызвали, понятное дело. Ой, сейчас пойдут сплетни, домыслы, протоколы... Не хочу!

— Смываемся отсюда побыстрее...

— Я ведь должна переодеться, о поспешливая! А твой — сосед-стражник очень даже ничего... — Моя джинния была заметно под впечатлением. Это задевало...

— Ну да, нормальный парень. Если бы не его любовь к бурундучкам, вполне сгодился бы на разовый поход в кино. Он же младше меня на полгода!

Пока джинния переодевалась, я привязывала Найду за поводок к батарее, на этот раз мне удалось ее перехитрить, подсунув оставшийся сырок.

— По способности осыпать проклятиями Яман-баба у тебя прямо как пророк Иезекииль! И часто вы так ругаетесь? — между делом поинтересовалась я.

— Почему это у меня? — обиделась Акиса. — И не часто совсем! Чего мне с ним ругаться, кто он мне такой, чтобы я вообще обращала на этого мерзавца внимание?!!

Собака начала выть и пытаться выдрать батарею из стены. Поздно, матушка, останешься дома, хватит ним и без тебя хлопот, я ведь чувствовала ответственность за нее перед бабушкиной подругой и сейчас хоть и сочувственно, но одновременно удовлетворенно глядела на ее потуги.

— Почему он в тебя бросался огненными шарами, быть, ему неизвестно, что ты не боишься огня?

— Я об этом не подумала... Конечно, он знал это, но... Ай, этот злодей никогда не отличался большим умом, даром что мужчина! Все, я готова, — сказала она, подойдя к батарее, я не успела опомниться, как поводок отвязался и оказался в ее руках. — Нельзя так мучить животных, о «милосердная», пророк запрещает!

Кто-то уже звонил в дверь. Либо милиция, либо Миша, в обоих случаях открывать абсолютно не хочется...

— Ты собираешься отправиться к будущему жениху в этом?! — удивленно посмотрела на меня Акиса, сама она вмиг восстановила роскошь былого одеяния, может быть добавив чуть больше плотности в ткань шальваров.