Сэр Четверг - Гарт Никс

Листок покачала головой, поморщившись, когда боль стрельнула в шею. Она понятия не имела, что делать дальше, но зато знала первый шаг. Все по порядку, сказала она себе. Все по порядку.

И она сделала этот шаг — медленно ковыляя по коридору к складам белья, придерживаясь за стенку, чтобы сохранять равновесие. Она дошла до двери, возле которой стоял Мальчик-без-кожи, но на этой двери не было никакой таблички, так что девочка направилась дальше. Следующая дверь оказалась складом канцелярских принадлежностей, и Листок шагнула к следующей. Там, как гласила надпись, содержались запчасти к электронным приборам. Листок уже собиралась направиться к следующей двери, и внезапно сообразила — почему это на первой двери не оказалось таблички? На всех остальных дверях в больнице они были. Почему на этой нет?

Она вернулась назад и присмотрелась получше. Ну конечно, от таблички остались только еле заметные следы, ее сорвали с двери. Но зачем было Мальчику-без-кожи это делать?

Листок приложила ухо к двери, поморщившись, когда не рассчитала движение и ее шею снова пронзила острая боль. За болью последовало мгновение паники: девочка испугалась, что у нее поврежден позвонок или еще что-то в этом роде. Но голова вроде бы двигалась нормально, и боль исходила скорее от мышц, которые ее поворачивали. Так что, невзирая на ощущения, Листок прислушалась.

Из-за двери доносились звуки, но исходили они не от Мальчика-без-кожи. Это был тихий женский голос. Листок слушала очень внимательно, но не услышала, чтобы кто-то отвечал. Похоже, женщина говорила сама с собой.

Листок повернула ручку и слегка приоткрыла дверь. Внутри она увидела множество полок, на которых лежали сложенные простыни, наволочки и прочее постельное белье. А еще там была тележка, на которую облокотилась медсестра. Женщина держала в руках пластиковый прямоугольник — табличку с двери.

— Тебе сюда нельзя, — сказала сестра.

— Это почему? — спросила Листок. Открывать дверь шире она не стала, как и закрывать. Женщина выглядела не вполне нормальной. Она стояла, прислонившись к тележке, в неестественной позе, словно не все мышцы ее рук и ног работали в согласии между собой.

— Он мне сказал никого сюда не впускать, — сказала сестра. — И найти меч. А я не могу найти меч. Нашла только вот это.

Она помахала в воздухе табличкой.

— Мне просто нужно… — начала Листок, но сестра остановила ее жестом.

— Погоди, он мне что-то говорит…

Голова ее откинулась назад, и Листок увидела, что в ее облике было еще кое-что ненормальное. Глаза женщины изменили цвет — вернее, лишились его. Белок стал грязно-серым, а радужка — такой же черной, как зрачок.

Девочка не стала дожидаться. Она распахнула дверь, врезалась в медсестру и отбросила ее назад на тележку. Тележка врезалась в ближайший стеллаж, и он обрушился, погребая сестру под водопадом полотенец в синюю полосочку.

Пока женщина не выбралась из-под текстильной лавины, Листок принялась стаскивать с полок другие вещи и кидать их сверху. Подушки, одеяла, полотенца — все, что попадало под руку. В то же время она отчаянно крутила головой, осматриваясь. Как можно найти маленький клочок ткани в комнате, полной белья?

Времени мало — минута, или даже несколько секунд. Медсестра выше и сильнее, особенно при том состоянии, в котором Листок сейчас оказалась. А раз Мальчик-без кожи знает все, что знает сестра, видит ее глазами и слышит ее ушами, значит, другие его рабы уже могут быть на пути сюда. Или он сам.

Очки. Нужно использовать очки доктора Скамандроса.

Листок яростно зашарила по карманам. Какое-то мгновение ей казалось, что она потеряла коробочку с очками, но ее лишь ввел в заблуждение инопланетный крой карманов. Коробочка оказалась в узком кармашке сзади над коленом. Листок достала ее, открыла и сунула очки на нос.

Сквозь потрескавшиеся стекла склад белья выглядел совершенно иначе, и не потому, что его было видно через сетку трещин. Как раз наоборот, для Листок линзы казались кристально чистыми, но теперь она видела странные туманные цвета там, где их раньше не было. Магические ауры, предположила она, или что-то еще в этом роде.

Она быстро окинула взглядом стеллажи и немедленно была вознаграждена. Большинство предметов в комнате светились слабыми зелеными и синими оттенками. Но одна полка выделялась, как маяк. Она сияла изнутри глубоким, зловещим багровым цветом.

Листок прыгнула к ней, отшвырнув в сторону стопку наволочек. Там, за этой текстильной стеной, обнаружилась прозрачная пластиковая коробочка с ладонь размером, в которой раньше хранились стерильные бинты. Сейчас в ней находился один-единственный клочок белой ткани, но сквозь очки Листок видела множество строчек крохотных буковок, и каждая буква светилась внутренним огнем.

Девочка схватила коробочку и побежала, остановившись лишь для того, чтобы опрокинуть еще одну полку полотенец на медсестру, которая уже начала подниматься на ноги.

Листок уже выбралась в коридор, когда сестре удалось освободить голову, и она закричала ей вслед. В ее голосе странно смешивались женские и мальчишеские нотки. Что бы она ни говорила — или Мальчик-без-кожи говорил через нее — потерялось, когда Листок захлопнула за собой дверь.

Хотя Листок не слышала слов, она хорошо разобрала тон. Мальчик-без-кожи знал, что она заражена его плесенью. Рано или поздно, он подчинит ее разум, и тогда она сама отнесет ему назад коробочку с карманом.

В конце концов, ей было некуда от него деться.

Глава 9

После урока глажки капрал Эксфорт тщательно продемонстрировал, как нужно намазывать нечто вроде белой глины на ремни новобранцев — предпочтительно так, чтобы не намазать ее ни на что другое. Затем последовали указания, как следует начищать сапоги мерзким подобием дегтя, а затем доводить очень черный, но шершавый результат до гладкости при помощи песка и наносить полировочную пасту — самую липкую субстанцию, которую Артур когда-либо видел.

Повторяя показанные действия, Артур шепотом разговорился с сыном Дудочника, которого, как оказалось, звали Фред Позолота Заглавных Цифр. Он был золотителем манускриптов из Среднего Дома, а призвали его только вчера.

Фред смотрел на армейскую службу с оптимизмом, ему даже нравилось на время уйти от скрупулезного нанесения сусального золота на цифры в важных документах Дома. Он где-то слышал — или помнил, он сам не был уверен точно — что детей Дудочника обычно делают барабанщиками, или другими музыкантами, или ординарцами при старших офицерах. На его взгляд, это было не так уж плохо.