Темный феникс. Возрожденный - Фёдор Бойков

— То есть Шаховских мы потеряли… — канцлер надул щёки и медленно выпустил воздух. — Жаль, перспективный род был.

— Не угадал ты, Пётр Григорьевич, — Одинцов рассмеялся с довольным видом. — Наследник выпустил свой дар, отразил атаки и ответной волной убил напавшего на него гвардейца.

— Быть того не может, — Лутковский даже рот открыл от удивления. — Да он же без дара был всю жизнь! Скажи, что ты шутишь, Макс!

— Это ещё не всё, Петя, — Одинцов посерьёзнел. — Константин Шаховский перед этим удержал прорыв и расправился с роем пискунов. Вместе с гвардейцами, конечно, но всё же… сам понимаешь.

— Твою ж налево! — канцлер выругался и схватил планшет. — Это точно был он?

— Да, он лично участвовал в зачистке и лично же послал княжича Давыдова далеко и надолго, — глава особого крыла разведки хмыкнул и подмигнул канцлеру. — В машине с Давыдовым был Ростислав Бартенев.

— Друг его высочества? — Лутковский схватился за галстук и резко его дёрнул, ослабляя узел. — Он не пострадал?

— Нет, с ним всё в порядке, он уже рассказал его высочеству о том, как мальчишка Шаховский щёлкнул по носу княжича, — Одинцов снова хмыкнул. — Через неделю Давыдовы объявят войну Шаховским, будь уверен. Такой позор никак не замять мирно.

— А что там со вторым упоминанием? — устало спросил канцлер, не ожидая ничего хорошего.

— Рейнеке подал прошение о временной опеке над родом Шаховских, — Максим Одинцов уже не улыбался, он выпрямился в кресле и посмотрел на канцлера тяжёлым взглядом. — Константин Шаховский заявил, что назначил старейшину рода. И это Юлия Сергеевна Шаховская.

— Волна вернулась в игру? — Лутковский замер с занесённой к галстуку рукой. Он отмер через несколько секунд, медленно коснулся узла и аккуратно расправил его. — Она же ушла на покой пятнадцать лет назад, сразу после того происшествия с её мужем…

— Бывших агентов не бывает, — сухо проговорил Одинцов. — А Волна была одной из лучших.

— Теперь понятно, почему отчёт Урядова выглядит как сводка новостей, — канцлер выровнял планшет на столе, затем поправил стопку документов и вернул на место дорогую перьевую ручку. — Что делать будем, Макс?

— Наблюдать, — пожал плечами Одинцов. — И не забудь подписать все прошения Юлии Шаховской. Рейнеке придётся отступить, а вот Давыдовым я не завидую. Их же буквально снесёт волной, — он хмыкнул, явно довольный своей шуткой. — Какой забавный каламбур, не находишь?

— Мне не до смеха, — покачал головой Лутковский. — Тут бы империю спасти.

— Кстати об этом, — Одинцов осмотрел артефакты защиты от прослушки и наклонился ближе к канцлеру. — Слышал, что вместо ритуального боя император решил организовать битву на выживание? Шаховскому придётся постараться, чтобы не погибнуть в первые же минуты.

— Волна поможет, — отмахнулся от его слов Лутковский. — За неделю натаскает так, что остальным кандидатам и не снилось.

— В бойне будут участвовать Эдвард Рейнеке и Илья Давыдов. И это, не считая места проведения, — Одинцов нахмурился. — Не уверен, что даже Волна успеет подготовить к такому.

* * *

Юлия Сергеевна смотрела на меня не меньше минуты, прежде чем ответить. В кухне резко потемнело, но я продолжил ждать ответа и не отреагировал. Тьма меня не пугала, как и силы женщины напротив меня.

Мне хватило того, что я увидел во время противостояния с Эдвардом Рейнеке. Юлия Сергеевна очень умело маскировала свои способности, но я четыре века тренировал тёмных магов с разными направленностями дара и умел делать выводы. Милая старушка действительно была эмпатом, только вот развила она этот дар настолько, что могла бы потягаться с лучшими магами ментала из моего прежнего мира.

— Как проходит ритуал? — переспросила она, чтобы выиграть себе ещё немного времени.

— Именно, — кивнул я, глядя в глаза Юлии Сергеевны.

— Ты же сам всё знаешь, — попыталась отвертеться от ответа она. — Ты проходил подготовку и должен был запомнить…

— Я помню, — веско сказал я. — Голодание в течение суток, рисунок на коже, повторяющий основные энергетические линии и кровопускание в месте силы. Меня интересует суть ритуала и то, почему он мог завершиться неудачно.

— Суть ритуала — передать родовую силу наследнику, — озвучила очевидное Юлия Сергеевна. — Чаще всего обходится без него, но в твоём случае это было необходимо. Сам знаешь, что твой дар не годился для того, кто станет во главе рода.

— Это и даром-то назвать сложно, — усмехнулся я. — Жалкая капля силы…

— Наследник, претендующий на роль главы, должен пройти особое испытание, — старушка отвела взгляд. — Испытание воли, силы и тела. Это многоступенчатый путь, от самого банального сопротивления страху до управления тьмой, коснувшейся кандидата.

— И что же пошло не так? — поинтересовался я.

— Ты не справился, Костик, — старушка продолжала смотреть в стену. Её пальцы сжимались и разжимались. — Думаю, имело место вмешательство кого-то одной крови с тобой.

— Ты хочешь сказать, что Борис, Виктория или ты сама каким-то образом навредили ритуалу? — спросил я, переходя на «ты». Все эти формальности меня утомили до зубовного скрежета. — Или, что кто-то посторонний имел доступ в наше место силы?

— Скорее первое, — качнула головой женщина. — Дети… податливы и доверчивы. Я слышала, что ты сказал Борису перед приходом Эдварда.

— Раз уж мы тут откровенничаем, не поделишься, почему никто не контролировал дар детей и почему никто из взрослых не обучил их элементарным вещам? — я сжал кулаки, не скрывая злости — Юлия Сергеевна в любом случае уже ощутила мои эмоции и должна была понять, что я не собираюсь играть в игры.

— Потому что этого хотела Маргарита, — старушка повернула голову и посмотрела мне в глаза. — Её род имел свои представления о воспитании детей. Марго ненавидела это и ненавидела всех Рейнеке, кроме своего старшего брата — Эдварда. Она взяла с меня и Валерия клятву, что мы не станем учить детей, пока им не исполнится четырнадцать лет.

— Какая глупость, — я прикрыл глаза, чтобы унять дрожь ярости.

Неужели Маргарита не понимала, что именно это жёсткое воспитание сделало её такой сильной? Или она думала, что тёмных магов стоит держать в тепличных условиях, как прочих одарённых? Да, тьма бы в любом случае забрала свою плату, но дети были бы хотя бы готовы к этому.

— Согласна с тобой, — тихо сказала Юлия Сергеевна. — Большая глупость. Я рада, что ты такой клятвы не давал и теперь можешь исправить хотя бы часть ошибок Маргариты.

— Кто ещё не давал такой клятвы? Эдвард? — хрипло спросил я, уняв эмоции. — Кто имел доступ к детям и мог показать им некоторые техники тёмной магии?

— Этого я не знаю, — бабушка вздохнула. — Но Эдвард действительно любит детей, этого не отнять.

— Уверена? — уточнил я, прищурившись.

— Конечно! — на