Идеальный агент - Сергей Зверев

– Давай, Олежка, вскрывай, – сказал один из парней – тот, что был ниже ростом.

– Не вопрос! – ответил тот, которого напарник назвал Олежкой, и не спеша достал набор отмычек.

Борьба с дверью была непродолжительной, замок поддался уже со второй попытки.

– Прошу! – сказал Олег, распахивая тяжелую дверь.

Напарники вошли в кабинет.

– Ну что, Витя, как всегда. Ты – компьютер, а я по полочкам пошарю.

– О`кей, – согласился Виктор и направился к столу.

Олег быстро просмотрел содержимое ящиков стола, полки шкафа, но ничего интересного не нашел.

– Как у тебя? – спросил он Виктора, просматривающего компьютер.

– Туфта. Но я еще не все просмотрел, – ответил тот, быстро стуча по клавишам.

Олег пошел к сейфу, с ним он возился гораздо дольше, чем с входной дубовой дверью, но наконец и металл поддался умелой руке.

– Ого! На-ка, Витя, посмотри. Может, что интереснее будет, – сказал Олег, протягивая Виктору несколько дисков.

– Да вряд ли, что он, идиот, что ли? – ответил Виктор, беря диски и вставляя тут же один из них в дисковод компьютера.

Этот день не был днем Альберта Филозовича Стремоухова, первый же диск оказался именно тем, который он должен был сразу уничтожить, но забыл в любовном экстазе.

– Есть! Есть, Олежка! – радостно заорал Виктор, но буквально через секунду радость на его лице сменилась крайней озабоченностью.

Виктор вытащил диск из компьютера, аккуратно держа его за ребро – так, чтобы не испортить, не оставить своих отпечатков пальцев и не стереть чужие. А они там были.

– Ты чего? – удивился Олег, глядя на Виктора.

– Знаешь, друг, тут такое, что нам лучше и не знать, а то не сносить нам головы, – задумчиво ответил Виктор.

– Да брось ты ерунду городить!

– К сожалению, это не ерунда. Значит, так: относим, все как есть, и не дай бог тебе сказать, что мы это видели. Скажем, что диски не открывали, не успели. Понял? – произнес Виктор, глядя на Олега снизу вверх.

– Неужели все так серьезно?

– Серьезней не бывает. Ну и жук этот дипломат!

А ничего не подозревающий Альберт Филозович, войдя во внутренний дворик мидовской высотки, подошел к своей черной «Ауди» и, привычно похлопав по карманам пиджака, вдруг не обнаружил в них ни документов, ни бумажника. Переодев костюм, он совершенно забыл про содержимое карманов, что случалось с ним довольно часто.

«Так что придется вернуться. Ну и ладно, заодно и диск захвачу», – подумал он и, плюнув три раза через левое плечо, направился в здание, из которого только что вышел.

Примета приметой, но без денег и документов в Москве далеко не уедешь.

Вновь поднявшись на лифте на двадцать седьмой этаж, Альберт Филозович быстрым шагом направился к своему кабинету, на ходу доставая ключи. Но, приблизившись к двери, он с удивлением обнаружил, что она приоткрыта, хотя он точно помнил, как запер ее ключом. Еще не успев ничего сообразить, Альберт Филозович распахнул дверь и опешил. Опешили и те двое, что были в кабинете, никак не ожидавшие увидеть вдруг вернувшегося хозяина.

Что происходит – Альберт понял сразу: ящики были выдвинуты, пол засыпан бумагами и мелкими предметами. Внутри у него все похолодело, во рту вмиг образовалась противная сухая горечь.

Тот, что был повыше – Олег, первым вышел из оцепенения и рванулся к хозяину кабинета, но тот успел захлопнуть дверь, и что было сил бросился бежать по коридору, еще не зная, куда и зачем. Его вел инстинкт – инстинкт преследуемой жертвы.

Олег врезался в неожиданно закрытую дверь, больно ударившись плечом, матерно выругался и выскочил в коридор с криком: «Стоять!»

Но Альберт Филозович и не думал стоять, он опрометью мчался по коридору, откуда только силы брались, на ходу соображая, что бы предпринять. «Огнетушитель!» – осенила его мысль. Это единственное оружие, которое было ему доступно в мидовских коридорах. И он резко свернул в левый переход, где, как он помнил, располагался противопожарный щит. Не останавливаясь, Альберт Филозович сорвал огнетушитель и, пробежав еще несколько метров, свернул в правый коридор, резко остановился за углом, ожидая появления преследователя.

Олег, преследовавший дипломата, из осторожности немного сбавил скорость перед поворотом, достав пистолет.

Альберт, сдерживая дыхание, стоял за углом, сжимая в руках тяжелый огнетушитель. И вот, наконец, из-за стены появилась рука с зажатым в ней пистолетом. Дипломат, размахнувшись, со всей силы ударил в то место, где, по его расчетам, должна была появиться голова преследователя. И это ему почти удалось, раздался звонкий удар металла о металл – это он попал по пистолету, затем трехэтажный мат и звук падающего тела. Пистолет, выбитый из руки Олега, упал к ногам Альберта Филозовича, и он, не раздумывая ни секунды, схватил оружие и бросился дальше по коридору, к лестнице.

– Как ты? – спросил Олега подбежавший Виктор.

– Да нормально. По-моему, нос сломал, сука! – прохрипел Олег, размазывая кровь по лицу.

Виктор бросился вслед за дипломатом.

– Осторожно, у него мой пистолет, – крикнул вдогонку товарищу, поднимаясь на ноги, Олег.

– Раззява! – только и сказал на бегу Виктор.

Положение становилось опасным, они не только упустили своего клиента, которого, ясное дело, недооценили, но и вооружили его. Теперь исход схватки становился непредсказуемым. Так думал Виктор, когда бежал вниз по лестнице вслед за Альбертом, перепрыгивая через две-три ступеньки.

Вдруг раздался звук выстрела, гулкий на лестничном марше, и пуля с визгом отрикошетила от стены в каких-то нескольких сантиметрах от головы Виктора, выбив при этом кусок штукатурки.

– Твою мать! – вслух выругался Виктор, про себя сказав «раз!».

Снизу вновь прозвучал выстрел, но пуля ушла куда-то вверх.

– Два, – проговорил Виктор и побежал на звук выстрела, стараясь держаться как можно дальше от перил.

Альберт бежал наугад, никакого плана у него не было, было лишь страстное желание быть как можно дальше от тех двоих, и он отчаянно петлял по многочисленным коридорам и переходам мидовского здания. Наконец Альберт Филозович выскочил из очередного перехода в главный коридор неизвестно какого этажа, в этажах он запутался уже давно, и увидел, как навстречу ему бегут трое вооруженных сотрудников мидовской службы безопасности. Альберт остановился, и первым, вполне естественным желанием было броситься назад, но тут в голову дипломата пришла счастливая мысль, и он, спрятав в карман пистолет, бросился навстречу сотрудникам.

– На меня напали! Там! Двое! – задыхаясь, кричал он.

Этим нехитрым приемом Альберт надеялся выиграть хоть немного времени, чтобы успеть добраться до лифта, но как только охрана пробежала мимо него, поддавшись на уловку, он вдруг понял, что теперь лифт для него бесполезен, внизу его уже будут ждать. Охранники и те двое, его преследующие, быстро поймут, в чем дело, и через несколько минут его будет преследовать вся многочисленная и хорошо обученная служба безопасности МИДа. Выхода больше не было, но Альберт продолжал бежать по коридору навстречу светящемуся вечерним светом огромному окну, просто по инерции. Он задыхался, силы оставляли его, но он не останавливался, просто не мог. Альберт Филозович спортом никогда всерьез не занимался, разве что для демонстрации своей лояльности в иные годы выходил на теннисный корт, а теперь изредка, когда этого требовала ситуация, вставал на горные лыжи, впрочем, всегда избегая особо крутых склонов.

Но вдруг внутри его не подготовленного к таким нагрузкам организма что-то будто оборвалось. За левой грудиной разливался расплавленный свинец, в лопатку всадили тонкое длинное лезвие, удар электрического тока пронзил левый локоть, лицо покрылось крупными каплями пота. Альберт хотел вздохнуть, но не мог, и от этой попытки боль становилась нестерпимой, не хватало воздуха, и он заковылял к окну, до которого оставалось всего несколько метров. Дипломат шел как-то боком, припадая на правую ногу, левая рука его висела как плеть.

Наконец, добравшись до окна, он из последних сил взялся за ручку рамы и потянул на себя. Огромное окно, казавшееся таким громоздким и тяжелым, на удивление легко распахнулось, впуская в коридор поток теплого московского воздуха.

Альберт Филозович стоял у окна, безуспешно пытаясь дышать, легкие наполнялись воздухом, но облегчения это не приносило – он задыхался. Стоя к окну в пол-оборота, он боковым зрением увидел людей, преследовавших его. Теперь они бежали все вместе, медленно, страшно медленно приближаясь к нему. Все происходило как в замедленном кино, на каждый удар едва бьющегося сердца Альберта группа приближалась лишь на несколько сантиметров. Один удар сердца – один кадр. Стараясь быть подальше от преследователей, дипломат ступил на низкий широкий подоконник, в глазах у него темнело, сознание оставляло его. Наконец вязкая душная тьма окутала его окончательно, и в этой темноте он не увидел, скорее, ощутил свет, какое-то светлое пятно, и он шагнул к нему. Так Альберт Филозович сделал свой последний шаг.