Самая дорогая ложь - Мишель Кондер

Аспен быстро отвела свой взгляд, затем, казалось, через силу заставила себя снова посмотреть на Круза.

– Я так долго мечтала тебя поцеловать, что ни о чем другом в тот момент не могла думать. Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но я прошу у тебя прощения, Круз. Я должна была заступиться за тебя.

Круз обхватил ее лицо своими руками и припал к ее губам. Его поцелуй был легким и нежным.

– Все нормально. Я помню, какой у твоего дедушки был вспыльчивый характер.

Губы Аспен изогнулись в неуверенной дрожащей улыбке.

– Мне кажется, я его унаследовала.

Круз покачал головой, проводя большим пальцем по ее щеке.

– Ты не выглядишь грозно, когда злишься. Ты прекрасна.

Аспен фыркнула, и Круз не мог удержаться, чтобы не поцеловать ее снова, на этот раз прикосновения его губ были томными и полными страсти. Теперь уже Аспен тихо стонала от наслаждения. Круз запустил свои пальцы в ее шелковистые волосы, при этом коленом он пытался отодвинуть ящик с инструментами с дороги. Затем прижал ее к себе, обхватив ее талию своими руками. Движения его губ были неспешными. Он хотел, чтобы страсть между ними разгоралась постепенно.

Аспен приподнялась на цыпочки и обвила его шею руками, и казалось, что время остановилось. Круз не мог сказать, сколько они стояли так в объятиях друг друга. Аспен немного отстранилась от него, из-под ее длинных ресниц смотрели глаза, полные желания и страсти.

Аспен провела языком по своей нижней губе, затем быстро опустила глаза, заметив это, Круз нахмурился. Он был уверен, что увидел какую-то неопределенность и опасение в ее глазах. Он начал ласково прикусывать ее пухлую нижнюю губу. В его голове все еще был миллион вопросов, один из них – почему Аспен становилась такой скованной и неуверенной, когда дело касалось интимной близости, – он неохотно завершил свой поцелуй и прижался лбом к ее лбу. Они оба часто дышали.

– Сегодня я должен быть на официальном ужине в отеле. Пойдем со мной.

Аспен, казалось, не могла пробудиться ото сна, не могла поверить, что они смогли откровенно поговорить о прошлом. Ее охватило жгучее возбуждение, которое не шло ни в какое сравнение с тем, что она испытывала с Чадом.

– Я бы с радостью…

И так оно и было до тех пор, пока Аспен не увидела на своей кровати изумрудное вечернее платье и черные босоножки на высоком каблуке в раскрытой коробке для обуви. Аспен стояла неподвижно в центре гостевой спальни.

«Сними это. Выглядишь ужасно. Вот. Лучше надень это».

Аспен задрожала, ясно вспомнив голос Чада, полный отвращения и раздражения. Круз не похож на ее бывшего мужа. Она это понимала. Но, несмотря ни на что, в ее груди что-то болезненно сжалось. Потому что это платье было своего рода символом того, что ей владели. Что она находилась под контролем. Аспен знала, что просто не может позволить Крузу полностью захватить власть над ней.

И внезапно она вспомнила, о чем подумала, когда услышала его приглашение на ужин. Она думала, что это будет настоящим свиданием. Что отношения между ними будут настоящими. Но ведь это неправда. Если бы Круз не предложил ей эту сделку, то Аспен вообще бы сейчас здесь не было. Она согласилась на его предложение и пока еще не исполнила свою часть договора. Но ей предстоит это сделать, потому что по-другому она не сможет сохранить ферму. Как она могла про это забыть? Как она могла забыть, что Круз намеревался лишить ее дома?

Аспен снова посмотрела на платье. Она знала, что Круз был баснословно богатым мужчиной, который привык всегда добиваться желаемого. По какой-то причине он решил, что хочет ее. На одну ночь. Но это вовсе не значит, что теперь она обязана носить одежду, которую он для нее выбрал.

Не успев полностью осмыслить свои действия, она быстрым шагом направилась в гостиную. Тусклые лучи закатного солнца освещали сильное тело Круза, он стоял перед окном и разговаривал по телефону. Как будто бы почувствовав надвигающуюся бурю, он повернулся, посмотрел на платье в ее руках, тут же закончив разговор.

Аспен указала на платье:

– Я не могу его надеть.

Круз нахмурился:

–  Оно тебе не подходит?

–  Нет. Да. Я не знаю, я его не мерила.

Он улыбнулся:

– Тогда в чем проблема?

– Проблема в том… – Аспен опустила руки и взволнованно стала ходить по комнате. – Проблема в том, что я не твоя собственность. Я независимая женщина, я сама могу выбирать для себя одежду.

После ее пламенной речи в гостиной наступила долгая напряженная тишина.

– Я так понимаю, что твоему дедушке не нравился твой стиль одежды? – Круз грациозно устроился в одном из больших мягких кресел. – Или же это был Андерсон?

Его вопрос привел Аспен в некоторое замешательство.

– Чад не имеет к этому никакого отношения, – резко ответила она.

Прекрасные глаза Круза потемнели.

– Наступит время, когда нам придется поговорить о твоем бывшем муже.

Сердце Аспен забилось чаще.

–  Не придется.

–  Придется, но не сейчас. Что же насчет… – Он указал на изумрудное платье, которое она сжимала в своих руках. – Это ведь просто платье, Аспен. Я подумал, что ты не взяла с собой ничего подходящего из одежды.

– Не взяла. – Не обращая внимания на свое смущение, она продолжила: – Но я сама могу купить себе одежду.

Круз нетерпеливо и раздраженно вздохнул:

– Ну хорошо. Я пришлю тебе чек за платье.

Аспен не была уверена, что он это сделает.

–  Быть может, ты и купил одну ночь со мной, Круз, но это не значит, что теперь я принадлежу тебе.

–  Я не хочу, чтобы ты принадлежала мне. – Он положил локти на мягкие ручки кресла. – Надень это платье. Или не надевай его. Мне все равно.

–  Что для тебя вообще имеет значение? – спросила Аспен, устав от его равнодушия. – Кажется, что ты специально лишаешь себя всего, что любишь, – своей семьи, игры в поло… – Аспен замолчала, заметив, что Круз уже не казался таким расслабленным и равнодушным.

–  Я преподнес тебе это платье в знак примирения. – Он схватил свой пиджак с подушки кресла. – Можешь его выкинуть, мне все равно.

Наблюдая за тем, как Круз покидает номер, Аспен ощущала смешанные чувства, затем она вернулась в свою спальню, закрыв дверь, прижалась к ней спиной.

Знак примирения?

Аспен ощутила себя глупой капризной принцессой. Но прекрасно понимала, почему она себя так повела. Она чувствовала напряжение во всем теле. Мысль о предстоящем сексе с Крузом пугала ее. И катастрофа была неминуема.

Аспен бросила платье на кровать, стараясь не обращать внимания на возрастающую тревогу. Затем она разделась и приняла горячий, почти обжигающий душ, представляя себя в нежных объятиях Круза. И осознание этого только заставило ее чувствовать себя еще хуже.