Трикси Трейдер - Хелен Данн

Воскресенье, 15 октября

(до «Дня X» 30 дней — к дьяволу «Боевую стратегию»!)

К восьми часам я уже успела три раза сменить наряд и дважды проверить, не застрял ли между зубов шпинат, хотя не ела этот зеленый ужас уже сто лет. И вот сижу в кресле, расположенном в стратегически правильном месте — возле окна, и жду Киарана. Будто бы я вновь превратилась в подростка. В животе урчит от волнения, и, когда внезапно звонит телефон, у меня замирает сердце. Я совершенно уверена: звонит Киаран, чтобы все отменить. Воспоминания о безответной первой любви всплывают на поверхность из глубины времен моей ранней юности…

Оказывается, нет. Это Джулия хочет пожелать мне удачи. Затем звонит Лили — сообщает, что забыла у меня свой проездной на автобус, и просит положить его куда-нибудь, где он не затеряется.

Надеюсь, мы не пойдем в заведение с кожаными сиденьями. Потому что соприкосновение их поверхности с моими кожаными же брюками может быть чревато забавными звуками… А переодеться нет никакой возможности, поскольку именно в этих штанах я выгляжу Действительно Сногсшибательно. Оба слова с большой буквы. Сотни наклонов и приседаний, которые мой тренер принуждал меня делать в последние полгода, не прошли впустую. Киаран будет сражен наповал.

Я бросаю взгляд в зеркало, дабы убедиться, что макияж безупречен. Все: я готова. И что же мне теперь делать? Открыть бутылку вина? Или, может, послушать музыку? Я должна выглядеть естественно. Ни единого намека на все эти часы судорожных сборов, сумасшедших переодеваний и всего такого прочего… Я останавливаюсь на вине — а собственно, почему бы нет? — и усаживаюсь в кресло возле окна. Тупо смотрю в телевизор, безуспешно пытаюсь следить за развитием событий в «Бэлликисэйнджел». Нужно же мне приобрести какие-нибудь навыки общения с ирландцами…

Боже мой! К дому плавно подкатывается «Ягуар XKR». Безделушка стоимостью семьдесят тысяч фунтов. Это же не может быть его машина, верно? И тут он выбирается наружу. Вот это да! Мне нравится. Моя «Тойота» выглядит несколько потертой, ей ведь больше года… Черт! В «Ягуаре» кожаные сиденья. Хорошенькое начало…

Киаран одет несколько небрежно. Черные джинсы и коричневый замшевый пиджак очень мило смотрятся, но он мог бы приложить и побольше усилий. Проклятие! Он заметил меня в окне и машет рукой. В такие вот моменты я жалею, что не прислушалась к совету Лили и не поставила себе «эти замечательные затененные стекла», которые «так чудесно подошли бы этим окнам». Я салютую ему бокалом вина, поднимаюсь из кресла и иду к входной двери. Глубокий вдох… Ой! Бегу обратно, чтобы выключить телевизор и положить на подлокотник кресла раскрытые на середине «Большие надежды». Пусть не думает, что я необразованна!

— Привет, — говорю я, когда он вступает в холл и целует меня в щеку. — Извини, не могла вспомнить в точности, на какое время мы договорились. — Лгунья! Лгунишка! Но что же поделаешь?.. — Ну, и решила выпить бокал совиньона. Не желаешь?

— Спасибо, Трикси, но у меня железное правило: по воскресеньям не пью. Даю своему истерзанному желудку маленький выходной. (Надо же, какая сознательность! Хм, сегодняшний вечер, похоже, окажется еще веселее, чем я думала.) Впрочем, это не должно тебя останавливать. — Он улыбается, морщинки разбегаются от уголков глаз. — Но не отправиться ли нам в путь? Признаться, я голоден.

— Веди. — Я подхватываю сумочку, ключи и новоприобретенный жакет. — Куда пойдем?

— Сюрприз. Я приметил здесь одно местечко. По-моему, оно подходит для сегодняшнего вечера. (Итак, в машину мы не садимся. Даже не знаю, рада я или разочарована.) Мне нравится твой жакет, — восхищенно говорит он, когда я надеваю обновку. — Недавно купила?

— Это старье? Да ему уже несколько лет. Мы шагаем по моей улице, болтая о пустяках.

Я вдохновенно вру, как мне понравился Натан, но Киарану, кажется, неохота обсуждать эту тему. Переходим улицу, Киаран сворачивает направо. Хм-м. Мы явно идем не в «Граниту» и не в«Эфориум». Минуем Камденский пассаж сего антикварными лавочками. Проходим мимо «Фредерика» — старого ислингтонского ресторана, который путеводитель описывает как «идеальное место для особенных случаев». Я начинаю опасаться, что Киаран просто-напросто заблудился.

— Мы на месте, — внезапно провозглашает он.

— Да? Где? — Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь мало-мальски похожего на ресторан.

Он указывает на широкое окно сбоку от нас. Через стекло я вижу людей, сидящих на аляповатых деревянных стульях и поедающих… о, господи! Пиццу!

— «Пицца-экспресс!» — гордо сообщает Киаран. — Сказать невозможно, как я скучал по пицце «Флоренция», пока жил в Нью-Йорке. Как раз приметил это местечко, когда ехал к тебе. — Он шагает к двери. — Пошли, чего мы ждем?

Чего? Подвоха. Ждем, когда он скажет «шутка» и отведет меня в один из чудных ислингтонских ресторанов. Но нет, он распахивает дверь.

— Единственное место, где мне случалось есть пиццу, — чудесная маленькая траттория в предместье Флоренции, — лгу я, а перед глазами у меня встает груда пицц с ветчиной, которыми забит мой холодильник. Лили принесла их на прошлой неделе. «Так удачно вышло, дорогуша. Все вместе — по цене одной, потому что сегодня у них выходит срок годности. Но мы положим их в морозильник, и ничего с ними не случится. И каждая всего-то четыреста калорий»…

— Правда? А где именно во Флоренции? — Киаран подзывает официанта и требует столик на двоих. — Я всегда думал, что пицца там не так популярна, как в других итальянских городах. Конечно, не буду утверждать, что знаю все пиццерии Флоренции, хотя одна из них точно находится на Борго Сан-Лоренцо. Да? Ты имела ввиду Фьезоле? Или эту милую тратторию в Майано, всего в трех километрах от Фьезоле…

Боже! В следующий раз он покажет мне их на карте.

— О, полагаю, ты ее не знаешь. — Что-то подсказывает мне, что я иду по скользкой дорожке. Но отступать уже поздно.

— Ты так думаешь? Давай попробуем. Я три месяца работал официантом во Флоренции — еще в студенческие годы. Поэтому неплохо там ориентируюсь. — Похоже, Киаран завелся.

— Слушай, я не могу тебе сказать, — вдохновенно вру я. — Не хочу, чтобы ее разрекламировали. Я люблю ее как раз за уединенность. За то, что там нет никаких туристов. И вообще, не пора ли решить, что мы будем есть? — Я гляжу вменю, изо всех сил надеясь, что мое лицо не покраснело, как помидор, за время нашей непростой беседы.

Мы заказываем «Флоренцию», один салат, бутылку минеральной воды и один большой бокал «Фраскати» — для меня. Надо было сразу заказывать бутылку. Если долго сидеть — выходит дешевле.

Наконец Киаран сосредотачивает на мне пристальный взгляд синих глаз испрашивает, не могу ли я рассказать побольше о себе.

— Да что рассказывать? Мне двадцать восемь лет. Поступила в банк после того, как закончила университет. Изучала антропологию в Бирмингеме. Люблю вечеринки, стильную одежду и шампанское. Моя лучшая подруга-Джулия, ты видел ее в пятниц). Точка, конец истории.

— Да, она приятная девушка. А твои родители? — спрашивает Киаран. — Я, например, очень люблю свою мамочку, хотя, полагаю, она никогда не простит мне того, что я уехал из Ирландии.

Пора сменить тему. И побыстрее!

— А почему ты уехал? Я думала, Ирландия-сердце кельтской цивилизации. Движок Европейского союза. Там все хотят жить, и никто не желает ее покидать…

— Да как сказать… Я люблю Ирландию. Это же моя родина. Но когда я поступил в Бристольский университет, я внезапно понял, что мне нужно уехать. Я хочу сказать, в Ирландии были перспективы, но не на поприще финансов. И, по правде сказать, я не мог больше выносить этой клаустрофобии. Дублин очень тому способствует, понимаешь ли. Стоит пройтись по О'Коннелл-стрит, как столкнешься нос к носу с кучей знакомых. И некуда деться от всего этого…

— И от чего ты хотел бы куда-то деться? — Боже, Трикси. Снова скользкая тропка. Когда ж ты научишься думать прежде, чем раскрывать рот? Видно, никогда.

— Да не важно. Мы говорили о тебе. Где ты отыскала Лили? Она просто клад. (Святая правда. И этот клад стоило бы закопать… Почему он так вцепился в мою биографию?) Ты знаешь, она рассказала мне, как свести с ковра свечной воск. Промокательная бумага и утюг — проще пареной репы. Кто бы мог подумать, а?

— В этом вся Лили. Я полагаю, она вырезает все эти полезные советы из воскресных газет.

Честно говоря, уже не припомню, как мы с ней познакомились. — Я вынимаю из своей пиццы анчоус и аккуратно кладу на край тарелки. — Кажется, я знала ее всегда. Она прибирает квартиру, готовит еду и все такое. Я думаю, ей просто хочется чувствовать себя нужной… Ну и деньги, конечно. Она очень одинока, видишь ли. Муж сбежал от нее несколько лет назад.

— Что ж, кажется, она тебя очень любит. — Киаран вгрызается в свою пиццу. Надеюсь, в ней нет чеснока…

— Похоже на то.