Прозрачные воды южных морей - Артур Прядильщик

— Глиссирующий реданный торпедный катер! — Важно повторяла мадам Чоу. — Проект 123-К! Камазамолез!

Мое новое рабочее место. Полуофициальное.

Официальное в том смысле, что законы Таиланда позволяли шестнадцатилетнему немцу-гастарбайтеру работать в фирме «Перевозки Чоу» в должности курьера.

И неофициальное… Если досмотровые группы или береговая охрана обнаружат меня на борту, то я тут же считаюсь простым пассажиром. Курьер же. Ну, сидит себе в пассажирской каюте — и чего вы прицепились, господин офицер? По делам куда-то едет — запись в судовом журнале есть, документы в порядке, и вам спокойного моря, до свидания…

Фактически я выполнял функции охранника катера. Эдакий секьюрити. В набедренной кобуре — «Беретта-93» (конечно, не та, трофейная из Куалу-Лумпура, а другая, сравнительно «чистая»), в четырех местах по всему борту рассованы дополнительные магазины.

— Просто делай свое «Хлоп-хлоп», Сеунг. Разговоры разговаривать буду я.

Тоже часть работы, видимо. Стою за спиной и чуть сбоку от ругающейся с оппонентами мадам Чоу и делаю свое «хлоп-хлоп». Даже улыбаюсь иногда. Странно, но помогает — оппоненты ведут себя хоть и шумно, но за оружие не хватаются. Как-то странно ко мне люди относятся. Я имею в виду, посторонние, не из семьи Чоу.

Я крутею…

Как многие великие открытия, это было сделано случайно, но — после длительной предварительной работы.

Каждую неделю я приходил в тир сержанта Бауэра и делал упражнение «еженедельные полторы сотни». Между прочим, платил двести баксов за одно посещение: пятьдесят — за патроны, а остальное — за аренду пистолета. Свой «Вальтер» я светить не собирался и изнашивать — тоже (хватало отстрела одного магазина каждую неделю), так что пользовался арендованным стволом.

В самом конце выполнения упражнения, на последнем магазине, сорвался с троса щит с закрепленной на нем бумажной мишенью. Но я-то на эту мишень уже настроился. Я-то ее чувствовал. И упала она крайне удачно — тяжелый металлический лист воткнулся в грунт, а не упал плашмя на землю. И «десятка» мишени оказалась загорожена щитком, прикрывающим прожектор в семидесяти метрах от меня и в тридцати — от мишени. То есть между мной и мишенью.

А я к тому моменту застрелялся — всего-то последний магазин «добить» и бежать на работу. Ждать, когда повесят новую мишень было лень…

Ну, это как дали надкусить бутерброд (с маслицем и икорочкой), ты туда уже зубы погрузил, слюна выделилась, из желудка кричат «Давай же его! Давай сюда!», ты весь застыл в ожидании приятных ощущений от вкусовых рецепторов…

… а бутерброд вдруг выхватывают у тебя из рук! А на нем уже даже отпечаток твоих зубов имеется, и слюной твоей он щедро полит! И вообще, организм уже считает его законной добычей твоего желудка!

Не успел сообразить, как совершенно естественным усилием подправил «спицу-конус», чтобы она проходила над щитком прожектора, загораживающего цель. И нажал на спусковой крючок. После третьего выстрела сообразил, что происходит… и уже сознательно сделал еще три выстрела. И прочувствовал каждую пулю, вколоченную в «десятку»… закрытую от меня броневым листом!

А потом включил мозги, и оставшиеся пули вбил в дальнюю стену тира, добив магазин до конца…

Сержант Бауэр кинулся с униженными извинениями. Понятия не имею, кем он меня считает, но стелется передо мной, как… даже не знаю, как. Передо мной так никто не унижался. Неприятно. Только какому-нибудь моральному уроду, закомплексованному по самые уши, может быть приятно такое уничижение взрослого человека… даже пресмыкание.

— Извините, сержант. — Я положил пять зеленых «десяток» на столик. — Я вам мишень сломал. Если будет недостаточно, пришлите счет мадам Чоу. Я предупрежу ее, что у вас сегодня набедокурил.

Сержант Бауэр стал меня убеждать в том, что ничего страшного не произошло, что это просто оборудование старое, износившееся… И это, вообще, он, Бауэр, во всем виноват! В общем, полный аналог «Не извольте беспокоиться, ваш-высок-благородие! Холоп Бориска все починит и сделает в лучшем виде! И плетей сам себе всыплет!»

Вот почему он так себя ведет? Видно же — ветеран, тертый человек. И — не сломавшийся, не опустившийся, с чувством собственного достоинства. К тому же, взгляды на Ченга — тогда, в первый мой визит в этот тир — он кидал вполне независимые и угрюмые… Ченга он не боялся, а вот меня… Неприятно, повторюсь.

Деньги, кстати, взял… Не то, чтобы мне было их жалко — деньги я особо ни на что не трачу — за квартиру не плачу, завтраками-обедами-ужинами меня бесплатно кормят во всех заведениях семьи. Но, все равно — как-то неприятно.

Через неделю, когда я возвратился из рейса, то взял машину и уехал за город, чтоб ни одна живая душа… Боялся, что мне почудилось, приснилось. Где-то час сидел и успокаивался. Потом просто отстрелял четыре магазина по мишени в прямой видимости… Для разогрева.

А потом «захватил» своим «наградным» «Вальтером» цель, сместился вбок так, чтобы холмик чуть-чуть, самым краешком, закрыл от меня банку, представил, как «спица» изгибается. И она послушно искривилась, будто начался сильный боковой ветер. И выстрелил!

И рванул к мишени! А зеленая баночка из-под пива — лежит, родимая! С аккуратной дырочкой в самом центре красной звезды. Куда я и целился. После этого я отстрелял шесть магазинов.

Дурачок. Я.

Свалился от внезапной слабости где-то через минуту. И провалялся так часа полтора — голова чугунная, мысли путаются, перед глазами кружочки, звездочки и искорки, в ногах-руках будто вату вместо мышц набили.

А я чего ожидал? Что искривление «спицы» — это в ухе поковырять? Получается, нет. Получается, для этого делается какое-то усилие, использующее резервы организма.

Это сколько выходит? Шесть магазинов — восемьдесят четыре выстрела. И ведь наверняка затрачиваемое усилие будет зависеть от степени искривления «спицы». А если попытаться такой трюк с штурмовой винтовкой провернуть — два рожка и я овощ.

… и никому о своей новой крутизне я не сказал — это же Роанапра.

На следующий же день я начал тренировки на выносливость. Ну, как я их понимал — беготня на беговой дорожке, велотренажер, плавание. Я бы и бег трусцой подключил, но в Роанапра нет ни одного спортсмена или физкультурника, никто тут по утрам не бегает… разве что убегает или догоняет. Со стрельбой и матами.

Мыслил я прямолинейно и, возможно, тупо — если искривление «спицы» использует резервы организма, то надо сделать так, чтобы организм мог эти резервы выдавать с меньшими… последствиями. Или, чтоб резервы были побольше. Жирком, что ли, обрасти?

— Мальчик занялся физической подготовкой? Разве это плохо? — Удивился Ченг.

— Это очень-очень хорошо! — Объясняла мадам Чоу. — Он не только сам принял решение, согласившись с нашим предложением, но и искренен в своем стремлении! Если судьбе будет угодно, то мы получим два Веера в паре, вместо обычной пары Веер — Хранитель. Такое в истории происходило крайне редко!

— Мадам Чоу, не нагружайте меня этим тонкостями ремесла вашей уважаемой семьи! — Поморщился Ченг. — Объясните, что плохого в том, что мальчик решил заняться физической самоподготовкой?

— Он может себя испортить, мистер Ченг. Привить себе неправильные навыки, забить мышцы, которые нельзя забивать. Он же сейчас наверняка, как всякий современный юноша, потянется к презренному металлу — этим гантелям, гирям и штангам!!! И наверняка, порвет связки, растянет мышцы!

«Ты еще добавь: Караул, что творится-то!» — хмыкнул про себя Ченг, а вслух спросил:

— Что от меня требуется?

— Не требуется! — Даже чуть испуганно замотала головой мадам Чоу. — Просто наш инструктор — слишком односторонний человек. И слишком зациклен на боевых искусствах. И неправильно видит их применение в реальной жизни! И совершенно не разбирается в нашей специфике. Ему только спортсменов готовить в национальную сборную, чтобы они там красиво ногами размахивали! Или боксерским мешком для Веера и Хранителя работать! Ну, понимаете, он же у нас тут для прикрытия. А наша… методическая база — она не собрана… малышку, вот, натаскали, а на появление в столь скором времени кого-то еще — не рассчитывали!

— Ближе к делу, мадам!

Мадам Чоу заискивающе заулыбалась и стала тереть ручки:

— Вот если бы получить настоящего специалиста, который разбирается во всех нюансах нелегкой работы Черного Веера…

— Ага! Значит — обмен опытом?

Мадам Чоу горестно вздохнула:

— Да какой там обмен опытом, мистер Ченг! Того опыта у детишек — крохотное зернышко! Это будет чистая передача опыта. — И подошла, наконец, к сути проблемы. — Но отвлекать специалиста такого уровня от работы… увы, не в силах семьи Чоу! Мы — лишь жалкие слуги Веера! А это ведь очень занятой человек, работа которого очень-очень важна очень-очень большим людям!