Боишься ли ты темноты? - Светлана Пономарева

— А куда мы идём?

— Ну ты же хотел со мной поговорить…

— Я? Да… Вот, — Ярослав вытащил из кармана деньги и протянул Вике.

Она ухмыльнулась:

— Тогда айда в одно интересное место.

Интересное место оказалось просторным подвалом, разделённым тонкой фанерной перегородкой на две части. Они прошли в этот подвал довоенной двухэтажки после того, как Вика поговорила с двумя парнями бандитской внешности. Парни пошловато ухмылялись и отпускали шуточки на тему маленького, якобы, мальчика, которого Вика хочет совратить. А потом сели играть в карты в соседнем помещении. Ярославу было всё равно. Он странно себя чувствовал. Знал, что делает что-то неправильное, но не мог остановиться. Ведь рядом была Вика — девушка, которую он любит. Что ему теперь детдом, Сергей Фёдорович, драка с Денисом, разборки с Верой Ивановной…

— Тут классно, — сказала Вика, указав на деревянный, застеленный непонятно чем лежак, от которого несло гнилью и мочой. — Посиди пока.

Вика прошмыгнула за перегородку и через пару минут вернулась с пакетиком раскрошенного печенья и бутылкой, почти до верху наполненной мутноватой жидкостью.

— Что это? — робко спросил Ярослав.

— Это “сэм”, — сообщила Вика, проворно скручивая крышку. — Ты раньше его пил?

— Нет.

— А-а-а, только водку…

— Нет, я вообще не пил, — сказал Ярослав.

— А я всё пила, — сказала Вика. — Шампанское, вино, коньяк, водку, пиво. Даже ромом один мужик угощал. А у него всё равно маленький оказался.

Вика засмеялась было, но посмотрев на бледнеющего в полумраке Ярослава, осеклась.

— На, — протянула она ему бутылку, — пей из горла. И всё тебе по хрен станет. И Лысый, и Серёга твой и вообще проблемы. Пей, как лекарство.

Ярослав осторожно взял бутылку. Из горлышка исходил такой отвратительный запах, что его чуть не вырвало. Тогда Ярослав отстранился от бутылки и посмотрел на Вику. Неужели придётся пить? А потом? У Ярослава запылали щёки…

— Ну ладно, — сказала Вика наконец, — дай, я.

Она сделала три или четыре глотка. На вкус, видимо, “сэм” оказался не менее гадок, чем на запах. Во всяком случае Вика скривилась, передёрнулась всем телом, а потом, шипя и протягивая бутылку Ярославу, сказала:

— Классно продирает.

Отступать было некуда и Ярослав, приняв бутылку, стараясь не вдохнуть, глотнул. Едкая жидкость обожгла разбитые губы, горло и продралась по пищеводу к желудку. Рот Ярослава долго не закрывался, он делал глубокие вдохи, чтобы содержимое распалённого желудка не вырвалось наружу. От этого закапали слёзы. Вид Ярослава был в этот момент такой жалкий, что Вика беспардонно расхохоталась.

— Занюхай, занюхай, — закричала она Ярославу, а потом, сообразив, что того вот-вот вывернет, силком забила ему рот печеньем.

— Гадость, — сказал Ярослав, отплевавшись.

Вика взяла бутылку и отхлебнув и вновь покривившись, подтвердила:

— Гадость. Пей ещё.

Ярослав вновь очутился один на один с бутылкой. На этот раз Вика подала ему печенье заранее. Предыдущая порция уже расходилась по крови, и Ярослав чувствовал это, как чувствуют мурашки, бегающие по коже.

— Слушай, а если кто узнает, что мы пили? — высказал он вслух мысль, которая вертелась в голове.

— Ну и хрен, — громко объявила своё мнение Вика, присаживаясь на лежанку. — Придёшь, ляжешь тихонько и сделаешь вид, что заболел. Так что если Серёжа к тебе целоваться не полезет, ничего не узнают.

— А если к тебе полезет? — спросил Ярослав.

— Не откажусь, — громко сказала Вика и засмеялась.

Ярослав представил, как Сергей Фёдорович может полезть к Вике, и со злостью сделал несколько глотков. Эта порция пошла чуть легче. Может потому, что Ярослав сразу сунул в рот печенье, а может потому, что привык.

— Серёжа классный мужик, красивый, — заявила Вика, разглядывая Ярослава. — Но ты тоже ничего! Я как-то раньше на тебя не смотрела, а теперь вижу — зря. У тебя резинки случайно с собой нет?

— Чего? — не понял Ярослав.

— Ну презерватива…

— Нет, а зачем?

— Без резинки трахаться плохо, — сказала Вика, — можно залететь. Такой шухер поднимут, потом полгода будешь ходить под конвоем в школу и из школы.

— А ты залетала? — ляпнул Ярослав, но сообразил, что такое спрашивать нетактично, и тотчас же прикусил себе язык.

— А то, — охотно предалась воспоминаниям Вика. — Года два назад. Залетела как дура. И с презиком было и всё, а он, сука, порвался. Понимаешь, какая гадость, а я не заметила. Так бы присела пару раз и всё, ни фига бы и не было. Потом выскребли, конечно. Знаешь, как жалко было, а всё Верка-пионерка виновата. Потом знаешь, как меня пасли! Целый год! А Верка всё издевалась, то шлюхой назовёт, то… Ты пей, пей, а то мне много будет.

Ярослав снова хлебнул.

— А вот если бы я от Серёжи забеременела, хрен бы дала себе аборт сделать. Он бы, конечно, не женился, мужики все горазды потрахаться, а как залетишь, блин, сразу нос воротят, как я не я. Зато ребёночек умный бы был…

Вика взяла бутылку и приложилась к ней. Самогона в ней практически не осталось.

— На, допивай, — Вика протянула бутылку Ярославу. — Так что сейчас придётся тебе прерываться. Как почувствуешь, что кончаешь, сразу вытаскивай. Понял?

Ярослав отрицательно повертел головой, потом допил “сэм”, и выбросил бутылку. Он ничего не понимал. Кроме того, что дал Вике денег за то, чтобы с ней переспать. В этом вонючем подвале? Бред какой-то! Неужели он так напился, что ему уже всё равно где?

— А с Воробьёвой вы как? — полюбопытствовала Вика.

— У нас с Женькой ничего не было, — кое-как выговорил Ярослав. Слова давались сложнее и сложнее.

— Да ну? — удивилась Вика. — И ты что, ни с кем никогда?

— Никогда, — сказал Ярослав и обнял Вику. Но она вдруг отстранила его и, глядя ему в глаза, сказала:

— Гонишь.

Ярослав только пожал плечами. Сидеть становилось тоже трудно, наверное, самогон был очень сильным, поэтому Ярослав навалился на Вику всем телом, а та, пробормотав что-то вроде “прикол”, толкнула его на лежанку, а потом легла рядом. В голове у него крутилось: “Наверное это всё-таки будет. Сейчас!” Но тут под лежаком что-то зашуршало и Ярослав испуганно вскочил.

— Ты чего? — спросила Вика.

— Там собачка, — пробормотал Ярослав, чувствуя, как во рту вдруг пересохло.

— Дурак, это крысы, — Вика погладила его по голове. — Ну на них. Они тут всегда, давай лучше целоваться.

С этими словами она приникла к губам Ярослава. Потом они целовались, это Ярослав ещё помнил, а потом грязный подвал куда-то исчез вместе с Викой, с парнями, с крысами, со всем светом…

20

Сергей приехал в детский дом много раньше, чем было нужно. Из головы не шёл разговор с Ромкой. Пришёл, перебаламутил душу. Раньше казалось Сергею, что приспособиться к нормальной мирной жизни легко, а оказалось, что нет. И сам он уже подумывал о контрактной службе, но не мог никак решиться. Потому что не его там место. Там не его и тут не его… Вот у Ромки там будет всё нормально. Там жизнь упрощается до рефлексов, поэтому-то и легче. Много думать даже вредно, а вся муть душевная прикрыта многотонным слоем будничных проблем. А здесь? Жизнь течёт вяло. Думай, сколько влезет. Выживанием ты не озабочен, можно позволить себе философский бред… Нет, о Ромке размышлять нельзя, лучше найти другую тему. Да и искать не стоит — Ярослав убежал. Сначала Сергей думал, что он вернётся, но на часах было уже почти четыре, а мальчика так и не было. И эти слова напоследок: “Все, кого я люблю”. Он испугался, что Сергей уедет, и поэтому убежал. Остановить его надо было! Надо, но… Сергей так устал за последние сутки. От Ярослава, от себя. От того, что и вместе у них не получается и отдельно сложно — привыкли друг к другу. К тому же появилось чёткое ощущение, что добром сегодняшний день никак не кончится.

Опасения подтвердились. Вся старшая группа стояла в шеренгу у корпуса, а перед ребятами прогуливалась Вера Ивановна и что-то им втолковывала. Сергей отметил, что не хватает Вики, Ярослава и Дениса, а Краб с Арнольдом стоят отдельно. Внутри похолодело. Он ускорил шаг и подошёл к Вере Ивановне.

— У нас ЧП, — сухо сказала она, ничуть не удивившись, что Сергей пришёл до смены. — Я Вас, между прочим, предупреждала.

Она кивнула подросткам:

— Все расходимся по комнатам. Никто никуда не отлучается.

Ребята разошлись.

— Ваш ненаглядный Снежинский избил Яковца. У того довольно серьёзная рана. Мальчики, конечно, врут, что он упал и ударился об какую-то палку, но след очень похож на ножевой.

— А Ярослав что говорит? — Сергею почему-то стало легче. Нож Ярославу взять негде, а раз он сам здесь, можно спокойно всё выяснить.

— А он ничего не говорит, — Вера Ивановна посмотрела на Сергея, как на таракана, которого очень хочется придавить. — Он вообще неизвестно где теперь. Думаете, они после таких подвигов сами к воспитателям приходят? Нет, теперь его надо с милицией разыскивать. Тем более, что убежал Снежинский с Захаровой. А та вообще звезда… Жду не дождусь, когда детдом от неё избавится.