Боишься ли ты темноты? - Светлана Пономарева

— Пить хочу, — сказал Ярослав.

— Надо было меня позвать из палаты.

Ярослав опустился на стул около её столика. Медсестра встала, взяла стоящий неподалёку на подносе стакан и налила воды из чайника. Ярослав глотнул. Немного затошнило. Он поставил стакан рядом с собой и сказал:

— А я тут уже лежал. Только в другом отделении. В январе и феврале.

— И снова потянуло? Ты чего такой неосторожный?

— У меня день рождения завтра. То есть уже сегодня, — сообщил Ярослав, не ответив на вопрос. — Пятнадцать лет.

— Поздравляю. Пойдём, я тебя провожу, тебе бегать пока рано. Видишь, в наше отделение даже родителей пускают, чтобы вы никуда не ходили, а ты вскочил.

— Я сам дойду. Только можно ещё чуть-чуть посидеть? Я тихо.

— Мне за тебя попадёт. Ладно, посиди минутку, именинник.

— Я не буду мешать, — Ярослав помолчал. — Мне в детдоме в изоляторе Ксения Алексеевна всегда разрешала рядом сидеть. Я ей даже помогал — иногда печати на бланки ставил, а иногда мы просто говорили. Я ей стихи читал… А хотите, Вам почитаю?

— Хочу.

Ярослав вздохнул и начал:

Проходит день, и глухо сердце бьётся —О том, что есть, о том, чего уж нет…По жребию нам счастие даётся,По жребию, раскрывшись, меркнет свет…То явь гремит, то, осенённый снами,Как дымный факел, тлеет тихий час…Их череда расчислена не нами,Их тайный след в душе решён без нас!

Ему вдруг показалось, что кто-то идёт по коридору и он замолчал. А медсестра решила, что стихи кончились и сказала:

— Спасибо. Ты здорово читаешь. Теперь пойдёшь спать?

Ярослав кивнул:

— Просто я хотел о счастье поговорить.

— О чём?

— О счастье. Какое оно.

— Оно разное, — медсестра припомнила его имя, — Ярослав.

— Мне недавно казалось, что его не бывает. А оказалось — столько! — Ярослав улыбнулся. — Я вот отсюда не в детдом поеду, а домой. Говорят, что таких взрослых, как я, никто не усыновляет. Но это неправда. У меня были хорошие родители, но они погибли. А теперь меня возьмёт к себе тоже очень хороший человек. Он мне будет как брат.

Ярослав помолчал. Медсестра смотрела на него задумчиво, подперев щёку рукой.

— Ладно, я пойду спать.

Он встал, придерживаясь за стену, добрался до палаты. Потом стал медленно закрывать дверь, и в палате темнело. Но страх почему-то не нарастал. Наконец, стало совсем темно. Ярослав на ощупь добрался до кровати и почти мгновенно заснул…

Выписали Ярослава только к концу августа. Тогда, когда Сергей Фёдорович уже устроился учителем в языковую школу, а его записал в девятый класс. За это время Ярослав сильно подрос и изменился. Теперь большую часть времени у него было хорошее настроение. Он научился рассказывать по ночам “страшные” истории, тайком бегать с курящими друзьями на запасную лестницу, и не бояться, что к нему, как к другим, никто не придёт. Сергей Фёдорович приходил часто, иногда — его мама, ещё реже — Женька. С Женькой они попытались спрятаться за входной дверью и поцеловаться, но их застала бабушка-вахтёрша. Хлопнула Ярослава между лопаток твёрдой ладонью и сказала: “Всё твоему отцу расскажу! Бессовестный!” Ярослав с Женькой засмеялись и убежали на улицу. А перед самой выпиской почему-то вдруг заявилась Фроська. Подала Ярославу свёрток: “Вот, это вы с Сергеем Фёдоровичем в детдоме забыли”. В свёртке лежало несколько полусгоревших свечей и кружка с медвежатами. “А он как?” — спросила Фроська. “Нормально”, — пожал плечами Ярослав. Фроська потопталась ещё немного и ушла, а Ярослав расставил свечи на подоконнике, где пацаны курили и поджёг их. Очищающий, успокаивающий огонь горел долго. Он как бы говорил Ярославу, что всё плохое закончилось и, не смотря ни на какие болезни и страхи, теперь всё будет хорошо.

Маленькая чёрная собачка, неслышно ступая лапками по стерильно белому снегу, подошла к нему. Она помахивала хвостом, а глаза у неё немного слезились от мороза. Ярослав поправил на плече школьную сумку и расстегнул пуховик — в кармане рубашки, завёрнутая в целлофан, лежала котлета. Он всегда брал котлету в школьной столовой и приносил сюда, собачке. Он не знал, как её зовут, и не знал, чья она, но собачка встречала его каждое утро и шла за ним до школы, а после уроков провожала до самого дома. Ярослав звал собаку Дружок, хотя, кажется, собачка была женского рода…

г. Омск

"ДЕНЬ и НОЧЬ" Литературный журнал для семейного чтения (c) N 1–2 2005 г.