Близкие контакты третьего рода - Стивен Спилберг

Вышло как раз то, чего он хотел: выключился свет в одних кабинетах и включился в других и теперь на фасаде высокого административного здания базы военно-воздушных сил в Даксе окна высвечивали три буквы: НЛО, которые сияли в ночи и были видны на много миль вокруг.

Фотограф и репортер посмотрели на разбросанные на лужайке перед домом нетронутые газеты приблизительно за целую неделю, на бутылки испорченного молока в ящике для доставки продуктов и переглянулись. Они подошли к дому Джулиан Гвиллер и позвонили в дверь. Они звонили несколько минут, потом начали стучать. Никто не отвечал. Тогда они обошли дом, пытаясь заглянуть через опущенные шторы, подергали ручку задней двери. Все было безуспешно. Никто не отвечал, хотя они были уверены, что Джулиан дома. В том, что она была дома, редактора заверили полиция и ФБР. Наконец, они не выдержали и ушли.

Джулиан занавесила в доме все окна. В жилой комнате царил хаос, то же самое было и на кухне, и в спальне. Она убрала лишь продукты, выпавшие из холодильника, но прибрать в остальных комнатах у нее не хватило сил, и в доме все оставалось так, как было в ту ночь, когда исчез Барри.

На следующий день приходили люди из полиции и ФБР. Они прошлись по дому, ходили по полю и в лес в поисках следов. Они сказали, что если Барри похитили, то похитители объявятся дня через два. Прошла уже неделя, но ни полиции, ни ФБР нечего было ей сказать.

Джулиан знала, что они думают по поводу исчезновения Барри. Они считают, что он сбежал ночью и где-нибудь заблудился, может, испугался или упал и лежит где-нибудь в лесу. Но Джулиан была уверена в том, что Барри не потерялся и не бродил где-то в окрестностях. Она также была уверена в том, что Барри жив. Ей просто надо подождать, и «они» привезут его назад. Джулиан ждала, надеялась, молилась. Она заперла все двери на ключ, занавесила все окна, сняла телефонные трубки. Ей не хотелось ни с кем говорить: ни с полицией, ни с прессой, ни с соседями. Она ждала. Ждала Барри. Ждала знака, сигнала.

Чтобы не сойти с ума и выдержать весь этот трудный период ожидания, Джулиан принялась рисовать. Она поставила свой мольберт с красками в углу жилой комнаты под торшером. Света не хватало, но это ее не смущало. Она рисовала по четырнадцать — шестнадцать часов в день. И все время одну и ту же картину — гору, не цепь гор, а именно одну гору с долиной, каньонами, изрытыми склонами с небольшими посадками деревьев и кустарников. Она, должно быть, нарисовала двадцать или даже тридцать аналогичных картин. Она собиралась рисовать гору, пока не получит сигнала от Барри. Поэтому сколько бы ни звонили, ни стучали, ни били в ее дверь и ни скреблись под ее окнами, она не внимала этим звукам, практически не осознавая их и ничего не слыша.

Посетители скоро уходили, а Джулиан продолжала рисовать гору…

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Это происходило около Хантсвила, в Техасе. Заброшенная фабрика по выпуску листового металла внезапно обанкротилась теперь и освобождала помещение. Его огромное пространство было заполнено грузовиками с прицепами.

Бригады рабочих быстро и ловко выполняли погрузочные работы. Груз представлял собой странную коллекцию ящиков, картонных коробок и корзин. Большие предметы грузились с помощью конвейерных линий, а небольшие предметы поднимались вручную.

В одном углу мужчины в безупречно чистых халатах упаковывали небольшие металлические коробочки в ящики с теплоизолирующим пенопластом, на которых стояла пометка: «Осторожно при погрузке».

На стоянке выстроилась целая вереница джипов оливково-коричневого цвета, ожидающих погрузки. На них не было никаких маркировок, как не было их и на модуляторах из волокнистого стекла, стоявших в центре площадки рядом с еще неразобранными металлическими платформами в сто футов длиной.

Автобус «фольксваген» въехал в пакгауз. Из него вышли Лакомб, Лафлин и Роберт. К ним подбежали помощники и вытащили из машины небольшой багаж.

— Господину Лакомбу нужно что-нибудь из багажа? — спросил один из помощников у Лафлина. — Мы хотим сразу же поместить его в самолет.

Лакомб понял вопрос, улыбнулся и отрицательно покачал головой. Он пошел посмотреть, как идет погрузка. Лафлин выглядел обеспокоенным: уже тридцать часов француз не спал!

— Я очень возбужден, — пояснил он переводчику. — Сон придет, когда пройдет возбуждение.

Хотя Лафлин еще не представлял, что их ждет, но предвидел, что Лакомбу придется бодрствовать довольно долго.

В другом углу, вдалеке от шумной деятельности, возле стола диспетчера толпились около двух десятков водителей грузовиков. Они были одеты по-разному: одни в облезлые военные гимнастерки, другие — в рабочие комбинезоны и с пилотками на головах. Работу диспетчера выполнял подполковник с длинной палкой в руке, которую он использовал в качестве указки, водя ею по большой карте Соединенных Штатов Америки. Подполковник стоял в тесном окружении водителей.

— Те, кто повезет тяжелый груз, поедут прямо. Можете использовать обходной путь, отмеченный на ваших картах. Остальные получат другое маршрутное задание, как только мы закончим сбор информации об основных станциях на вашем пути. Мы рассредоточиваем вас по разным дорогам. Мы не хотим, чтобы вы ехали все разом. Я собираюсь попросить вас еще о двух вещах: воздерживайтесь от одновременной радиосвязи и — никаких непредусмотренных стоянок. Если вам нужно в туалет, вы знаете, что надо делать.

Несколько в стороне, за столом, друг против друга, за кофе и сигаретами сидела другая группа мужчин. Они выглядели очень измотанными.

Майор Волш обошел стол, посмотрел на рельсовый тупик, оборудование, приготовленное к погрузке, и суетившихся вокруг грузчиков. Ему никогда раньше не доводилось работать внутри страны. Он служил в войсках специального назначения в Танзании, Заире, Анголе.

Сейчас, обремененный проблемой обеспечения безопасности, он негодовал оттого, что руководитель их группы установил для него границу дозволенного. Он вылил кофейную гущу в ведро для мусора, бросив туда же пустую пачку из-под сигарет, и пнул ведро ногой. Потом раздраженно обратился к собеседнику:

— Ты не можешь мне объяснить причину этого внезапного сигнала землетрясения? И как быть с владельцами ранчо, их овцами, крупным рогатым скотом? А индейцы?

Его собеседник откинулся на спинку стула.

— А мне все же нравится эта идея о внезапном наводнении, — зевая, произнес он.

— Где ты собираешься брать воду, приятель? — спросил кто-то.

— Мы обследовали дамбы и резервуары в районах, где есть вода, и решили, что одну из них придется взорвать.