Пустота внутри кота - Павел Сергеевич Иевлев

— Подключись к трансляции, — посоветовал Кот. — По такому случаю можно.

— Да, точно, — я вызвал на терминале меню стыковочного узла и снял заглушку с подключения к станционной аудиосети. Оно вообще-то обязательное, предназначено для оповещения пристыкованных кораблей, но у каждого второго космика стоит программная затычка, потому что предприимчивая администрация базы продаёт свой канал под рекламу и объявления. В конец концов, всё важное можно потом прочитать в текстовой ленте.

— … Соблюдайте спокойствие! — холодным тоном объявил искин. — Повреждённые отсеки изолированы, утечка воздуха остановлена. Просим гостей станции не покидать арендованных помещений, а экипажи пристыкованных кораблей оставаться на борту. Стыковка и отстыковка судов приостановлены. Доступ на станцию временно закрыт, стыковочные узлы блокированы. Благодарю за внимание, оставайтесь на связи.

— Да что случилось-то? Сложно сказать, что ли? Чёрт, там же Катя! Вот же не вовремя её понесло! — я метнулся к шлюзу, но там, как и обещала трансляция, горели алые огоньки блокировки.

Теперь я не мог ни попасть во внутренние помещения станции, ни отстыковать катер, чтобы улететь. Я, разумеется, никуда без Кати не полечу, но почему?

Общий текстовый канал забит сотнями сообщений, одно другого абсурднее, и каждую секунду появляются новые. Читать этот поток сознания совершенно невозможно, да и бессмысленно, потому что отделить фантазии паникёров от свидетельств очевидцев невозможно. В «капитанском» чате, куда имеют доступ только капитаны кораблей, ситуация получше, как минимум потому, что там меньше народу. Там я и выцепил первое содержательное сообщение. Капитан буксира «Прямой ход» написал:

«Видел, как отстыковавшийся балкер отвалил от станции, завис рядом, а потом врубил маршевые и воткнулся в причал. Хорошо, что скорость набрать толком не успел и движки сразу погасли. Воздухом хорошо просифонило, разгерметизация минимум трёх отсеков».

Это объясняло толчок и перекрытие части станции: балкер — штука массивная, даже на небольшой скорости мог прилично её повредить. ИИ мог опустить переборки между секторами просто на всякий случай и закрыть всех в каютах, чтобы народ не бегал туда-сюда, создавая панику. Если бы мы, как делали обычно, арендовали каюту, то я сидел бы сейчас закрытый там, без связи и Кота, но на этот раз мы прилетели на «Форсети» всего на три дня, наш любимый номер оказался занят, Катя закапризничала и не захотела в другой, так что мы остались жить на катере.

Странно, что заблокировали отстыковку, но причины могут быть любыми. Например, после столкновения образовалось много обломков, отходящие суда могут пострадать. Или сбой пристанционной навигации, и портовой ИИ опасается новых столкновений — мы же не знаем, почему на балкере вдруг включились маршевые?

В чате появлялись новые подробности, и я немного успокоился — похоже, что пострадал дальний грузовой причал, Катю с её воздыхателем туда никак не могло занести.

Станция «Форсети» одна из самых крупных и при том малонаселённых. Из-за неожиданно бедного Пояса разработка его в этой системе оказалась слаборентабельной, а значит, самая многочисленная прослойка космиков — горняки-астероидяне — тут почти отсутствует. Между тем, именно они (точнее, их жёны, дети и так далее) составляют обычно основное население больших орбиталок. Пока мужчины вахтовым методом работают на краулерах и астероидных бурильных установках, где быт скуден и суров, их семьи живут в относительном комфорте главной системной станции. Могут себе позволить, ведь старательский труд в Поясе тяжёл и опасен, но хорошо оплачивается. Без шахтёров (никаких шахт там нет, но название осталось) на станции преобладают транспортники — экипажи коммерческих судов, ну и мы, разведчики. Малонаселённая станция стала грузоперевалочной и, заодно, неофициальной базой Дальней Разведки. Практически все «капсюли» предпочитали возвращаться из поиска именно на «Форсети» — не в последнюю очередь как раз потому, что тут нет толкучки, большие каюты и свободная недорогая аренда. Посидев месяц-другой в тесноте катера, хочется хотя бы минимального простора. Мы с Катей, например, год за годом арендуем между рейсами одну и ту же большую «трёшку» с хорошим видом на планету, и случаи, когда она была занята, как сейчас, можно было по пальцам пересчитать. Кроме того, «соло» тянутся друг к другу, потому что неформальное общение среди условных «своих» часто приносит полезную информацию. Мы все клинические одиночки, да, но иногда даже таким мизантропам хочется выпить с кем-то, кто понимает твои проблемы. И бордель тут — признаюсь, пока Кати нет, — поприличнее, чем на других больших станциях. Имея в основных клиентах одиноких и небедных «соло», может себе позволить качество обслуживания.

— Похоже, просто авария, — сказал я Коту, — балкер в причал впилился.

— Разве такое возможно? — спросил он. — Автоматика стыковки…

— Знаю-знаю, — отмахнулся я. — Но, если аварии никогда не случались, то вероятность того, что однажды хоть одна произойдёт, только растёт!

— Теория вероятности утверждает… — скучным тоном начинает Кот, но я его прерываю:

— Не нуди. Думаю, через полчаса максимум блокаду снимут. Будет у Кати от первого свидания куча неожиданных впечатлений. Надеюсь, если их заблокировали в кафе наедине с мороженым, дети не облопаются до ангины…

* * *

— Капитан, капитан! — меня будит голос Катерины в динамике.

— Да, что такое? — неохотно выныриваю из яркого реалистичного сна я.

— Мы вошли в зону действия радиосвязи с «Форсети». Вы отправитесь на катер или поговорите из рубки?