Гром победы, раздавайся! - Андрей Владимирович Булычев

Оливкового у меня покамест так ведь и не было, и привезут ли его когда, я даже и не знаю.

– Да, да, подсолнечный хорошо, – подтвердил Курт. – Это как раз то что нужно, оно есть хорошо очищен, фильтрован и нам вполне подойти.

На склад с улицы зашли загрузившие бочку солдаты.

– Хорошо ли загрузили? Надежно стоит? Не разворотит там телегу? – поинтересовался у них Рогозин.

– Не извольте беспокоиться, вашвысокоблагородие, – успокоил майора один из егерей. – Мы ее с обозными там надежно закрепили. Они и дальше там увязывают, так что ничего ей не будет.

– Ну-ну, проверю потом, за всем свой пригляд нужен, – нахмурившись, пробормотал Александр Павлович. – Вот эту теперь так же в телегу осторожно катите, а мы пока пойдем по списку дальше. Сера, мешок, селитра, фитильный шнур и хороший порох – это уже к каптенармусу Нестору на пороховой склад, сейчас здесь вот закончим и туда сразу пройдем. По гренадным корпусам тебе сразу скажу: их всего два ящика у меня осталось, да и то из них, небось, треть ты точно выкинешь. Там все ржавое. Есть гренады, которые и вовсе на половинки распались.

– Ничего, мы все забрать, – пожал плечами прапорщик. – Это есть много лучше, чем новый корпус отливать. Им все равно потом рваться на осколки. Главное, чтобы там основная оболочка быть.

– Ну, ладно, смотри сам, – сделал у себя пометки в журнале Рогозин. – Тогда здесь заберешь еще пару мешков пакли, которую вам очистили от кострики, и круги воска, а вот с земляным маслом, сиречь с нефтью, у нас совсем беда. Не было его вовсе даже в армейских поставках, а запрос, как ты и говорил, я по всей форме давно отправил. Но сам же знаешь, какая это тягомотина у нас – обещанного ждать. Авось года через три, глядишь, его и подвезут.

– Года через три мы уже пить кофе дома, – усмехнулся Шмидт, – а не ждать армейский поставка за Днестр. Ладно, у меня еще есть пара галлонов для особый случай. Обойтись пока этим.

– Ну, тогда, господин прапорщик, пошли в пороховой склад, – предложил Курту Рогозин. – Братцы, а вы эти круги воска захватите и мешки с паклей, – показал он егерям пальцем на приготовленный груз. – Да поживее шевелитесь, родимые, я сейчас здесь склад запирать буду.

– Ну как тебе в нестроевых служится, Иван Карпыч? – поинтересовался у сидящего в телеге ветерана Усков.

– Да служба как служба, – пожал плечами инвалид, – и тут нужна солдатская сметка и сноровка. Так-то я не жалуюсь, мундир мне добрый выдали, фузейку вот с укороченным стволом, – похлопал он по старенькому ружью. – Хорошо, что лошадка без норова досталась, спокойная, тихая, мы с ней быстро поладили. А главное, Степа, на душе у меня сейчас хорошо, тепло. Я ведь вновь словно бы как в семье своей очутился, при деле, а не в нахлебниках. Ну а чего, дело мне солдатское знакомо, уважение у начальства и у товарищей я имею. Да и весело мне здесь, а скучать некогда.

– Да-а, вот ведь оно как бывает, – почесал голову каптенармус. – А ведь многие, особенно попервой, по дому своему тоскуют, по той жизни крестьянской, оставленной при рекрутчине. А тут вона как, люди и сами обратно к службе бегут. Привычка это, Иван Карпович, сросся ты уже с солдатчиной, – сделал он вывод, – не можешь более без барабанного боя и без мундира военного жить. На вот тебе, спрячь! Нестроевым вроде как их не положено, но пусть он у тебя будет, с твоей-то рукой. Бери, бери, от меня это тебе самоличный подарок.

На сене рядом с ветераном лежал поблескивающий жирной смазкой драгунский пистоль.

– Спасибо тебе, Степа, – поблагодарил товарища ветеран, – хорошая вещь! Я для него сумку навроде гренадной сделаю, чтобы со стороны не видать было. Может, и саму гренадку получится найти. А то бывает, знаешь, вот так едешь с полей, везешь чего в полк, а ну как вдруг турка из перелеска выскочит!

– Ла-адно, будет тебе гренада, Карпыч, – усмехнулся Усков. – Только ты ее тоже никому не показывай, а то у нас главный интендант, Александр Павлович, ох ведь и строг!

* * *

Первый батальон Хлебникова бежал в рассыпном строю по огромному полю. Разбившиеся на боевые тройки егеря по очереди припадали на колено и имитировали стрельбу.

– Внимание, батальон, кавалерия с правого фланга! Дистанция пять сотен шагов, идет рысью во весь опор! – подал команду руководитель учений премьер-майор Гусев.

– Внимание, кавалерия справа! До цели пять сотен шагов! – продублировал команду Хлебников. – Батальон, бегом в каре! Штыки надеть! На внешнюю сторону встают те, кто с совнями!

По этой команде рассыпная цепь стрелков быстро свернулась. Егеря споро выстроили на поле квадрат. На внешней стороне его встали те, у кого были при себя копья-совни, за ними стояли стрелки. Копейщики тут же присели, а поверх их голов врага уже выцеливали штуцера и фузеи стрелков.

– Первая стрелковая шеренга, пли! Вторая, пли! – выкрикнул командир батальона. – Копейные, работаем совнями! Первая шеренга, ружья заряжай! Вторая, гренады готовь!

– Неплохо, очень даже неплохо, – одобрительно покачал головой Егоров. – Уверенно у Славки роты работают. Видна у его егерей выучка. Завтра на батальон Дементьева вот так же поглядим.

– Так в строю ведь уже по большей части все обстрелянные, опытные, – кивнул на каре егерей Гусев. – У нас сейчас на весь полк новичков едва ли полная сотня наберется.

– Это хорошо, – порадовался командир. – Ладно, Сергей Владимирович, ты продолжай тут и далее учения, а я поеду в Бырлад. Курту какой день обещаю в его мастерскую заглянуть, у него там какие-то сложности возникли. Обижаться ведь будет, ты же нашего немца знаешь.

– Да, конечно, Алексей, – кивнул Гусев. – Мы тут далее сами. Сейчас вот еще раз развертывание проведем, и пусть потом роты в овраге показывают, как они крепостной ров преодолевают.

Егоров вскочил на коня и в сопровождении десятка верховых из дозорных отправился в город. А за его спиной слышались новые команды:

– Атака конницы отбита! Батальон, разобраться в рассыпную цепь!

* * *

– Наконец-то высокий начальство снизойти до свой мелкий подданный, – проворчал Шмидт, встречая Егорова.

Из полковой оружейной мастерской, занимающей здание склада местного купца, вышли три пионера, и Курт сразу же принял уставной вид.

– Господин полковник, в оружейный команда без замечаний, караул трое, хозяйственный работа один, весь остальной личный состав заниматься по распорядку. Докладывает командир полковой оружейной команда прапорщик Шмидт.

– Вольно! – Алексей кивнул замершим по стойке смирно пионерам. – Пойдемте в мастерскую, господин прапорщик, покажете, для чего вы меня столько времени к себе зазывали.

Большой