Что нам в них не нравится… - Василий Шульгин

В этом зарыт секрет грандиозных дел, совершенных Российской монархией. Разумеется, времена меняются. В былое время достаточно было быть Царем, чтобы вбирать в себя все лучшие токи нации. Драки сами собой смолкали на ступенях трона; оставалось одно очищенное желание служить родине, — через Царя. Ныне мы живем в веке фашизма. Сейчас Государь, который хотел бы выполнить царево служение былых времен (то есть выловить из народа все творческое, отринув разрушительное), должен быть персонально на высоте своего положения. Если же этого нет, то рядом с ним становится вождь, который, по существу, исполняет царские функции.

Таким образом, наиболее выгодная для русских (по свойству их психологии) организация есть организация вожаческая. Причем — безразлично, какое «формальное наименование» к ней пришпиливать. При соответствующем вожаке русские могут быть очень сильны. Их лучшие качества складываются, будучи толкаемы в одном направлении; их нестерпимые недостатки (грызня, взаимное недоброжелательство) парализуются. Ведомые подлинным вожаком, русские могут с успехом конкурировать с другими народами во всех тех областях, где вожаческая организация вообще пригодна. Область ее применения, конечно, не безгранична, но значительно шире, чем об этом принято думать. Разительный пример этому — царствование сурового вожака Николая I. Царствование это было вместе с тем золотым веком русской литературы. И, конечно, этого расцвета русского слова Россия не увидела бы, если бы удался заговор декабристов; Государь был бы убит кинжалом, который Рылеев подал для этой цели Каховскому;[18] вся Императорская фамилия была бы истреблена «до корня», на что по предложению Пестеля с превеликой пылкостью соглашался «Голицын»;[19] Петербург был бы реформирован при помощи «красного петуха», чернь грабила бы и убивала, о чем мечтал Якубович;[20] а Щепин-Ростовский «резал бы и резал»,[21] согласно своему желанию.

В этой катавасии, которую гвардейцы начала XIX века готовили России, конечно, погиб бы цвет нации: Жуковский, Пушкин, Грибоедов и Гоголь покончили бы свои дни на эшафоте, ничего не написав. Ведь на наших глазах в революции погибли все те, кто не успел вовремя унести ноги. А те, что унесли? Их талант не распустился в суровой прозе эмиграции «песнями и молитвами», которые так легко слагались под воркованье уютной вьюги села Михайловского или «в страданиях» ласковой ссылки на благословенный юг России. Истинный вожак, Государь Николай I, 14 декабря 1825 года спас русских от самих себя.

Евреи обладают, как мы видели, таинственной способностью делать одно и то же дело, стремиться к одной и той же цели, без видимого руководства. Им не нужны внешние вожаки. Они или имеют тайных вожаков, которые их ведут так, что рядовое еврейство этого не знает и не замечает; или же обладают каким-то удивительным инстинктом, который служит им заместо вожаков олицетворенных, воплотившихся.

При этом примечательно то, что евреи не особенно ценят «еврейскость»; по крайней мере меньше, чем мы (в настоящее время) ценим свою «русскость».

Евреи привержены к своей религии, но только — до известной ступени умственного развития: перейдя ее, они очень легко впадают в едкий атеизм и яростный материализм.

Евреи совершенно не ценят своей родины — Палестины. Так называемый сионизм был сначала просто выдумкой мечтателей, коих еврейская гуща совершенно не поддерживала. Потом сей идеей завладели евреи-революционеры и орудовали ею всласть для своих революционных целей. Толща же еврейская была по-прежнему к Палестине совершенно равнодушна. И лучшее этому доказательство — ныне у всех перед глазами. Сейчас мечта сионизма выполнена: Палестинское государство существует; можно опять строить Храм Соломона. Но если его и выстроят заново, то в великолепном здании будет царствовать великолепное одиночество. Ибо уже ясно, что евреев в Палестину никакими коврижками не заманишь. И это несмотря на то, что сейчас в Советской России для евреев наступают грозные сроки; казалось бы, самое время подумать о том, не пора бы совершить исход из страны, которая грозит бедствиями, горшими, чем Неволя Египетская. Но евреи не только не хотят эвакуироваться, как они это сделали во времена Моисея, но просто приходят в бешенство, когда им это предлагают. И кто же ярится до потери всякого хладнокровия, памяти и рассудка? Да те самые, которые несколько лет тому назад распинались за сионизм и вдохновенно звали своих соплеменников в землю предков. Теперь они не только никого не зовут, но и сами не едут. Как подумаешь, сколько денег вытянули эти обманщики, просто досадно становится. Досадно за «дельцов», которые распоясывали свои кошельки ради явно «бездельного» дела.

Для многих евреев сейчас Сион — Россия. Одни не желают ее покидать, даже под страхом погромов, другие, сидя в эмиграции, мечтают вернуться в Россию, мечтают больше, чем иные русские.

Меня лично последнее обстоятельство вовсе не раздражает, а скорее трогает и даже роднит с такими евреями. Сквозь ненависть их к «самодержавию» и иным прочим жупелам я чувствую в таких евреях подлинную, невыдуманную привязанность к стране, которая стала их не второй, а тридцать третьей родиной. Но меня бесит тупое их непонимание того факта, что после дикого шума, поднятого по поводу сионизма, простое приличие требует какого-то публичного объяснения и извинения приблизительно в таких словах: «мы совершили ошибку, — когда осложняли ваше положение нашей сионистической авантюрой; мы виноваты перед вами: чтобы раскрасить нашу мечту, мы поносили вашу действительность; теперь мы видим, что истинная наша мечта — Россия, откуда нас выгнали, а не Палестина, куда нас усиленно приглашают; мы обещаем впредь быть умнее и скромнее».

Точно так же евреи не проявили особой привязанности к своему языку. Они его попросту потеряли. В России евреи считали своим языком «жаргон», но, как известно, сей диалект есть испорченный немецкий язык. Этот последний вынесен евреями из Германии, где они жили, пока при польском короле Казимире Великом, имевшем любовницу еврейку — Эстерку, двинулись в Польшу и Малороссию, вошедшую тогда в состав Речи Посполитой. Но в последнее время очень многие рус-ские евреи не владели жаргоном или — очень плохо. Для них родным языком стал русский. Можно без преувеличения сказать, что большинство еврейства, находящегося сейчас в эмиграции, не только говорит, но думает по-русски.

Не проявляют евреи и особой привязанности к своему еврейскому имени. Любой русский еврей, которого вы спросите, какой он национальности, никогда не ответит, что он еврей: всегда говорит: «я русский». Это обстоятельство, между прочим, очень сердит многих русских в эмиграции. Они говорят: «почему поляки, грузины и другие не выдают себя за русских, а только евреи?» Но сия претензия, по-моему, неосновательна. Не только евреи, но и энное количество других национальностей, населявших Россию и обрусевших, называют себя русскими в том смысле, что они бывшие русские подданные и что они ценят это обстоятельство. Поляки же и иные грузины потому не называют себя русскими, что они русского подданства не ценят и от «русскости» отрекаются.

Поведение евреев в этом пункте скорее должно нам нравиться; особенно теперь, когда оно выражает, можно сказать, чисто платоническую любовь к России. Ибо какой же материальный профит исповедание русскости может приносить в эмиграции?

Но, говорят недовольные, «они выдают себя за русских, и поэтому иностранцы начинают приписывать русским такие свойства, которых русские вовсе не имеют». Ну, с этим ничего не поделаешь; евреи были лишены некоторых прав в России; но право русского гражданства или подданства они имели; и поэтому они имеют право считать себя русскими, поскольку это понятие выражает не расовую, а государственную принадлежность.

Но с другой стороны неоспоримо, что легкость, с какой евреи «заделываются» под другие нации, указывает, что они не особенно прочно привязаны к своему национальному имени. Но это же подтверждает и следующее обстоятельство: евреи допустили, чтобы их национальное имя «иудей» или «жид» стало ругательным словом. Трудно себе представить, чтобы слово «русь» стало когда-нибудь для русских ругательным: русские, я думаю, всегда «подымут перчатку». Если их будут называть русскими с желанием оскорбить, то они, я думаю, не оскорбляясь, а гордясь своим именем, заткнут глотку поносящим. Будущие судьбы, впрочем, неисповедимы; может быть, рок готовит нам и это испытание; может быть, мы тоже будем когда-нибудь приходить в ярость от слова «русь», как иудеи приходят в бешенство от слова «жид». Но это будет доказывать, что мы в то время не будем гордиться своим национальным именем, как не гордятся своим евреи.