Убийство на Оксфордском канале - Фейт Мартин

дом. Разумеется, на двери стояло совсем другое имя. Конечно, хозяин не знает, куда могла переехать прежняя жилица. После изнасилования или другого тяжкого преступления против личности жертва нередко уезжает с прежнего места жительства, словно в попытке убежать от кошмаров. Но Хилл знала точно: от смены декораций то, что внутри головы, не изменится.

Она пробежала глазами список из шести фамилий, висевший на двери, и остановилась на третьем номере. Мисс И. Кармайкл. За этой фамилий вставал образ какой-нибудь незамужней дамочки — тридцать с хвостиком лет, работает в рекламной фирме бухгалтером, на хорошем счету у начальства.

Но нет — голос в домофоне принадлежал женщине пожилой и осторожной. Это внушало надежду.

Хиллари представилась:

— Инспектор криминального отдела Хиллари Грин, мэм. Вы знали Диану Мак-Гроу? Она жила в этом доме около десяти лет назад.

Зажужжала входная дверь, Хиллари толкнула ее, прошла по потрескавшемуся линолеуму и поднялась на один лестничный марш. За углом ее ждал сумрачный коридор, дверь в дальнем конце которого была открыта в ожидании. Впрочем, цепочка была на месте, с удовольствием и одновременно с сожалением отметила Хиллари. Мисс Кармайкл не понаслышке знает о людях, которые могут ворваться в чужой дом? Или просто читает газеты?

Она показала в щель двери заранее приготовленное удостоверение.

Через секунду дверь открылась. Да, мисс Кармайкл была стара, но роста оставалась богатырского — на добрый дюйм или даже два выше Хиллари. Однако все остальное — седые волосы, близорукие голубые глаза, хрупкость облика… Хиллари невольно подумала о том, что лет через двадцать — ладно, тридцать, — может и сама стать такой же старушкой.

— Входите, инспектор. Да, я знала Диану.

Десять минут спустя Хиллари сидела на диванчике, попивая «Дарджилинг» и нахваливая хозяйскую канарейку. Это было нетрудно — чай оказался хорош, а птичка и в самом деле красиво пела. Ей совершенно не хотелось возвращаться в Большой дом и смотреть на лучащегося от удовольствия Фрэнка, а то и ловить на себе виноватые собачьи взгляды Мэла, поэтому Хиллари никуда не спешила.

Кроме того, она давно уже никого не опрашивала. Профессиональный риск — поднимаясь по служебной лестнице, ты все меньше имеешь дело с обычными людьми, и однажды это может выйти тебе боком.

— Бедняжка Диана. После того… случая она так и не оправилась до конца. Мать ее умерла давно, и от этого девочке было только тяжелее. С матерью поговоришь — и на душе легче.

По всей видимости, мисс Кармайкл неплохо знала семейство Мак-Гроу — или же была заядлой сплетницей.

— Отец ее умер уж года два тому назад. Но Диана тогда уже уехала. В Лондон, так он сказал.

Хиллари вздохнула. Минус один потенциальный подозреваемый. Порой отец может убить посягнувшего на его кровиночку — хулигана, насильника, грабителя, — Хиллари такое видела. Но в данном случае, как ни бейся, все сроки давно прошли. Если член семьи жертвы решал мстить, он дожидался, пока обвиняемого отпустят под залог, а нет — так ждал, пока он выйдет из тюрьмы.

Но изнасилование, которое так и не было доказано, произошло слишком давно.

— А вот брат ее нас не забывает, — добавила мисс Кармайкл, и надежда воспряла вновь, лишь затем, чтобы вновь улетучиться. — Он нефтяник. Инженером работает, в Саудовской Аравии. Отец так им гордился.

Хиллари просидела у старушки еще несколько минут.

Уже в машине она сделала кое-какие пометки на полях протокола, а затем нашла данные другой жертвы изнасилования, той, что, по крайней мере, сумела посадить Облома за решетку. Не каждая женщина решится пойти с таким в суд.

Но судя по документам, эта женщина находилась на лечении и уже имела приводы за проституцию. След ее давно затерялся на городском дне. Либо уехала, либо вышла замуж, либо лежит где-нибудь мертвая. От передоза, мрачно добавила про себя Хиллари.

В общем, за такую ни один карающий ангел не впишется.

В списке оставалось одно имя — Сильвия Уоррендер.

* * *

Дейрдра Уоррендер распахнула дверь и бросилась навстречу гостье. Опасаясь угодить в объятия, Хиллари машинально выставила перед собой руку. Женщина отшатнулась и уставилась на Хиллари.

— Вы не Бренда!

Хиллари подтвердила, что нет, она не Бренда, и протянула хозяйке свое удостоверение. На лице женщины промелькнуло неуверенно-виноватое выражение. Хиллари буквально наяву увидела, как она лихорадочно припоминает свои прегрешения. Такая, пожалуй, могла бы прихватить в магазине бутылочку джина или пачку сигарет. Она и сейчас была навеселе.

— Ой, — заморгала Дейрдра, разобрав написанное в удостоверении. У нее были кудрявые светлые волосы, пережженные до белизны, а некогда стройная фигура начинала оплывать. Лицо накрашено жирно, но небрежно. Просторная, напоминающая палатку конструкция в цветочек, по всей видимости, представляла собой ее лучшее платье.

— А я думала, что это Бренда, — сказала она, выговаривая слова тщательно, как человек, который еще не дошел до крайней стадии опьянения. — Мы с ней хотели пойти в Мекку.

Хиллари моргнула. Ее почти оксфордское образование подсказывало, что Дейрдра Уоррендер не похожа на мусульманку, и к тому же вряд ли вообще знает, в какой стороне находится Мекка.

— Ну, в бинго сыграть, — подсказала Дейрдра.

— На самом деле, миссис Уоррендер, я хотела бы поговорить с вашей дочерью Сильвией. Она дома?

— Нет ее, нет — и все тут, — огрызнулась Дейрдра Уоррендер, в мгновение ока превратившись в фурию, готовую до последнего вздоха защищать свое дитя от угрозы.

— Она, наверное, на работе, — ровным голосом уточнила Хиллари.

— Да какое там, — неохотно проговорила Дейрдра. — Уволили ее, сократили. На социале сидит.

По-видимому, ей было стыдно.

— Как жаль, — ответила Хиллари, про себя гадая, впустят ли ее в квартиру. — Мне она так нужна, — при этих словах она понизила голос и огляделась, хотя можно было бы и не беспокоиться. Улица с протянувшимися вдоль нее жалкими таунхаусами была пуста, как паб после закрытия. — По тому делу несколько лет назад. О нападении, — пояснила Хиллари, надеясь, что мать ее поймет, и сознательно избегая слова «изнасилование».

— А, — беспомощно сказала мать и отступила на шаг назад. — Тогда лучше входите.

Она провела Хиллари в крошечную холодную гостиную.

— Я-то думала, в полиции начхали и забыли. Тому ублюдку ничего не было.

Она даже не села, а упала на неправдоподобно пухлый диванчик и довольно вызывающе задрала голову, хотя глаза у нее то и дело расползались. Наверное, уже двоится все, подумала Хиллари.

— Ваша дочь заявила, что на нес напал Дэвид Питман, не так ли, миссис Уоррендер?

Голубые глаза над пухлыми щеками в красных прожилках сузились, и женщина словно бы разом протрезвела.

Хиллари знала этот тип —