Убежденный холостяк - Данелла Хармон

Люсьен поклонился ей и ушел. У Челси учащенно забилось сердце, грудь сдавило, в желудке появились неприятные ощущения.

«Естественно, я волнуюсь за Джеральда. Только — о Господи! — не видать мне покоя, если что-нибудь случится с Эндрю. Ведь это я виновата во всем, что произошло. Возможно, драться с Джеральдом следовало бы именно мне».

Челси села на траву, сорвала отцветший одуванчик и вдохнула полной грудью, чтобы успокоиться.

«Не думай о дуэли, — повторяла она себе. — Не думай о том, что кто-то может быть ранен. Думай о приюте для собак, который открывается в Виндзоре на следующей неделе, о занятиях по уходу за животными для деревенских детей. Думай о таксах, как скупить всех такс в Англии, чтобы спасти их…»

Толпа вокруг нее затихла. Челси слышала спокойный голос Люсьена, оглашавшего правила дуэли. Вот он объявил, что поединок длится до первой крови — слава Богу! Пятнистый, будто почувствовав ее страх, подошел к ней и сел рядом. Челси обняла его.

— Ох, песик, какая же все это глупость!

— К бою! Поединок начался.

Челси захотелось закрыть глаза. Или лучше вскочить в карету и уехать далеко-далеко.

Зрители неистово вопили, болея за дуэлянтов, а у нее не было желания следить за поединком. Однако она не могла отвести взгляд от поляны.

Тем временем дуэлянты медленно двигались по кругу, пытаясь хитростью добиться того, чтобы противник оказался против солнца. Челси смотрела на Эндрю. Он своей легкой грацией напоминал ей хищника. А вот Джеральд явно нервничал. И ни один не улыбался.

Джеральд первым пошел в атаку. Он сделал стремительный выпад, и в этот момент Челси поняла, что брат намерен сражаться отнюдь не до первой крови. Он намерен убить противника.

Ее охватил ужас. Она вскочила на ноги и чуть было не побежала к площадке, но тут же остановила себя. Это глупо, она только навредит, нельзя там появляться. Кто-нибудь из них отвлечется, и тогда ему конец.

Джеральд снова атаковал, и Эндрю с усмешкой отбил его удар. Он двигался легко и выглядел так, будто получает удовольствие, будто для него дуэль — всего лишь утренняя разминка. Он играл с Джеральдом, но это было видно только опытным фехтовальщикам — Челси и, конечно же, Люсьену. А Джеральду — нет. Он сосредоточился на том, чтобы нанести смертельный удар, и не подозревал, что противник просто тянет время, позволяя ему сохранить достоинство и спасти честь. Челси в полной мере оценила благородный жест Эндрю и немного расслабилась, чтобы просто понаблюдать за искусным фехтовальщиком и спокойно порадоваться тому, что ей не надо сосредоточиваться и можно без помех любоваться движениями совершенного, красивого, соблазнительного мужского тела.

Это самое совершенное, красивое, соблазнительное мужское тело только недавно, всего несколько часов назад, сделало ее женщиной.

Воздух оглашался звоном стали, клинки сверкали на солнце. Эндрю острием шпаги вспорол рукав Джеральда, но кровь не показалась, и Челси с благоговейным трепетом поняла, что Эндрю не захотел доводить до этого. Благослови его, Господи! Джеральд опять неуклюже пошел в атаку, и Эндрю, сделав шаг в сторону, распорол другой рукав Джеральда, а потом вынудил своего противника встать лицом к солнцу и приготовился нанести завершающий удар. Вдруг он отшатнулся, шпага выпала из его руки, а взгляд остановился на ветках окружавших поляну деревьев.

— Эндрю! — закричала Челси, решив, что он ранен. И тут начался сплошной ад.

— Мошенник! — завопил Джеральд. — Ты понял, что я побеждаю, и, решив изменить ход поединка, притворился раненым! Трусливый ублюдок!

А потом все произошло в одно мгновение. Эндрю, продолжая смотреть на деревья, опустился на одно колено, и Джеральд ринулся вперед, чтобы пронзить ему сердце.

Но ему помешал Люсьен.

Челси не догадывалась, что можно двигаться с такой скоростью, она так и не поняла, когда герцог успел поднять шпагу Эндрю и отразить смертельный удар. Джеральд побелел и попятился, в его глазах отразился ужас. Что же до Челси, она впервые видела такое выражение на лице, как у герцога Блэкхита в тот момент. Это была жестокая, смертоносная ярость. И в отличие от Эндрю герцог вовсе не желал играть с противником.

Он намеревался убить Джеральда и получить от этого удовольствие.

— Нет! — закричала Челси, выбегая на поляну. — Не убивайте его! Ему с вами не справиться, и вам это известно!

Герцог не обратил внимания на ее слова. Эндрю, казалось, ничуть не удивился.

А Блэкхит, спокойный, безжалостный мститель Блэкхит, улыбался, и у Челси от этой улыбки кровь стыла в жилах. Она встала между герцогом и братом. Джеральд задел ее шпагой, и на ее руке появилась кровь.

— Остановитесь! — потребовала девушка. — Остановитесь, Блэкхит! Оставьте Джеральда, и я клянусь, что выйду за вашего брата!

Глава 11

«Он знал».

Все смотрели на Челси. Ей казалось, что время прекратило свой бег. Только что произнесенные слова оставили в ее душе отвратительный осадок.

«Господи, помоги мне! Блэкхит знал, что я пожертвую собой ради никчемной шкуры Джеральда. Он знал. Рассчитывал на это. Иначе почему он сразу не сразил его? Он хотел, чтобы я бросилась его спасать!»

Толпа взревела. Три сотни зрителей с любопытством таращились на Челси. Судя по виду бледного и трясущегося Джеральда, он с трудом сдерживал себя, чтобы не прикончить сестру на месте. Темные глаза Блэкхита победно блестели. А Эндрю?

Челси не смогла понять, что выражает его взгляд. Но у нее и не было желания понимать это, так как выражал он нечто жуткое.

Толпа, кольцом окружившая поляну, стала медленно вращаться вокруг нее, крики слились в один и стали оглушающими. Челси на мгновение прикрыла глаза, чтобы остановить это вращение, а потом пошла к карете, стараясь держаться прямо и ступать уверенно.

«Боже, прошу тебя, не дай мне упасть в обморок у всех на виду!»

Но сегодня, кажется, Бог забыл о ней. Последнее, что она увидела, прежде чем ее ноги подогнулись, было красное пятно на рукаве.

— Челсиана, как вы?

Девушка услышала доносящийся откуда-то издалека голос Эндрю, который, поняв, что с ней что-то не так, успел подбежать и поймать ее.

— Челси?

— Кажется, я падаю в обморок, — тихо пролепетала она, и ее окутала тьма.

Эндрю стоял, держа ее в объятиях, и удивлялся. Ему в голову не могло прийти, что столь отважная женщина, как леди Челсиана Блейк, подвержена обморокам и прочим женским штучкам. Однако он не мог винить ее в этом. Мало кто сохранил бы рассудок после событий последних дней. На нее свалилось слишком много: и дуэль, на которой едва не убили ее брата, и внезапная помолвка, и сознание, что се жених — человек со странностями.