Сбежать от зверя - Анна Владимирова

Когда я посмотрела на часы, отведенное Тахиру время уже прошло полчаса назад. Стало беспокойно. Но позвонить ему я не решилась, хотя очень хотелось. Меня до чертиков пугало, что он в городе и случится может все что угодно.

Взглянув на холст, я отложила инструменты, собралась и направилась на улицу. В коридоре было тихо и безжизненно. Хотелось пробежать к лифту, закрыв глаза.

На групповые занятия я так и не дошла. Видимо, раз у меня поселился Тахир, от меня все отстали. Мужчина тут считался самым правильным лекарством? Своеобразно…

Усмехнувшись в тишине, я шагнула в лифт и нажала кнопку нижнего этажа. Только внизу вдруг послышались крики, а потом и вовсе истошный вопль. Я заметалась взглядом по кнопкам панели, но ничего не успела сделать. Когда створки открылись, я оказалась одна в пустом холле. Тут же, правда, из-за угла выглянул охранник и дал мне знак упасть на пол.

Я послушно съехала вниз, и тут из-за угла снова донесся тот самый женский вопль. А следом – звериное рычание. И так это все было пугающе, что внутренности окатило адреналином, и я замерла. Сердце по ощущениям пробило ребра и забарабанило о голую стенку, в которую я вжалась. Сил пошевелиться, отползти или просто думать не стало. Какой-то чистый концентрат незнакомого животного ужаса сковал тело.

А из-за угла вдруг показалось нечто настолько пугающее, что я захотела зажмуриться. Но не вышло. Я даже дышать перестала, глядя на непонятное страшное существо. Наполовину человек, только покрытый шерстью, и голова… голова у него была собачьей! Или волчьей…

Монстр скалился, рычал, а в лапах его, обливаясь слезами, висела девушка в больничной пижаме. На каждое движение монстра она взвывала и принималась скулить от ужаса. И в этом всем происходящем я даже не сразу разобрала чей-то голос. Кто-то пытался говорить с этим чудовищем, убеждал отдать девушку, но выходило плохо.

И тут один кроссовок у меня проскользнул, и я дернулась вперед, привлекая внимание зверя. Он резко обернулся и всмотрелся в меня пугающим до смерти взглядом. Глаза его казались лишенными разума – звериные, налитые кровью и желанием убить хоть кого-то.

И он бросился ко мне, выпустив свою добычу.

Я только успела сесть на задницу и сжаться в комок. Тело словно налилось льдом, обещая, что больно не будет…

А в следующий миг пространство разорвал звук выстрела. Я дернулась и, кажется, вскрикнула. Тело забилось в мелкой парализующей дрожи, и я подумала, что все же не выдержку и умру от страха, когда меня подхватили на руки.

– Он мертв, – послышалось позади.

– Марина, – позвал меня Тахир, опускаясь со мной у стены и прижимая к себе. – Марина…

Я задышала чаще и вцепилась в его футболку, хватая воздух. Все казалось сном, нереальным: монстр, выстрел…

– Где т-ты б-б-был? – прошептала я.

– Врача! – поднялся он рывком и направился со мной куда-то по коридору.

Вокруг поднялся гомон, слышался плач, а я держалась за Тахира, жмурясь от яркого света. Когда он внес меня в какой-то кабинет и попробовал усадить на кушетку, я вцепилась в него крепче.

– Не надо, держите в руках.

И мне в глаза принялись светить фонариком, измерять давление и что-то спрашивали у Тахира. Потом, кажется, раздался голос моего врача, и мне поставили капельницу.

– Тахир, вы можете подойти сейчас к сотрудникам службы? – потребовали неожиданно от дверей мужским голосом.

– Нет! – рявкнул Тахир.

– Не трогайте, пожалуйста, – вступился врач. – Эта пара у нас под наблюдением.

Тахир нервно дышал мне в висок, а я лежала на его груди, чувствуя, как наливается тяжестью тело. Глаза слипались, реальность начала уплывать и мешаться со сном.

– Тахир, я сплю… – прошептала.

– Зря, – вдруг прорычал он незнакомым голосом.

Я попробовала дернуться, но меня тут же сжали крепче:

– Марин, я рядом, все хорошо. Спи… Я рядом.

И я снова выключилась, но продолжала подскакивать то от света, то от обрывков разговора.

– …Все ваши действия совершены по протоколу.

– Я знаю, – тихо прорычал Тахир.

– Но все равно будет расследование.

– Это я тоже знаю.

– Хорошо. Будьте на связи.

Вскинулась я в темноте и огляделась. Моя комната, пахнет красками и Тахир все еще держит меня на руках. Он вздохнул глубже на мою возню.

– Тахир, – заморгала я, пытаясь рассмотреть его лицо. За окнами темно, и только уличные фонари рисовали очертания предметов. – Тахир…

– Я тут, – хрипло прошептал он, притягивая меня к себе. – Ты как?

– Спать хочу. Мне можно на кровать?

– Можно.

Я скользнула с его коленей прежде, чем он попытался со мной встать. Ноги чуть не подогнулись, но я как-то умудрилась схватить Тахира и утащить за собой в спальню. Мы так и рухнули на кровать, не раздеваясь, и сразу вжались крепко друг в друга.

Проснулась я поздним утром, укрытая одеялом. И только окинула взглядом пустую спальню – сразу запаниковала:

– Тахир!

– Я тут, – донеслось из гостиной, и он вошел в двери: – Ты как?

Я выдохнула, слушая, как успело разогнаться сердце в груди, и распласталась по кровати. Тахир улегся рядом и притянул к себе.

– Выспался?

– Да.

– Прости.

– За что?

– Я поперлась тебя встречать на улицу.

– Это ты прости, что не явился раньше.

– Ты явился вовремя, – зажмурилась я. Перед глазами возник взгляд монстра, когда он кинулся на меня. – Он не выдержал, да? Ты этого боялся?

Тахир привычно напрягся весь.

– Я не знаю, – выдавил нехотя, – что там у этого конкретно случилось…

– Он не выдержал…

– Может.

– Узнаешь?

– Марин… – недовольно процедил.

– Я последняя, на кого он смотрел. Почему он был… такой? Наполовину волк, наполовину будто человек.

Тахир ответил не сразу:

– Мы называем это Анубисом.

– Как египетский бог?

– Да. Помнишь, как выглядел?

– Голова собаки.

– Это голова волка. Анубис, по сути, пик силы двуликого существа. Но мало кто умеет обращаться наполовину. Большинство застревает в этом состоянии.

– А ты умеешь?

– Это не то, что можно тренировать целенаправленно. Оно либо есть, либо нет.

– Мне повезло, что ты успел.

На это Тахир крепче сжал меня и вжался губами в скулу. Мне показалось, что он пострадал гораздо сильней. Я и не поняла толком, что произошло. А он успел все понять и принять решение.

– Тебе надо показаться врачу, – хрипло прошептал он. – Давай позавтракаем, и я отнесу тебя на осмотр.

– Отведешь, – поправила я.

Только он почти не отпускал меня от себя все утро. Его будто парализовало. Взгляд Тахира часто замирал на чем-то, когда он уходил в себя. Наверное, вспоминал события вчерашнего вечера. Только зачем? Неужели у него были к себе претензии?