Сбежать от зверя - Анна Владимирова

ниже. Вытереть остатки зубной пасты все же пришлось, но, судя по отклику хулиганки, эффект все же остался и пришелся по вкусу не только мне. Ну вот как ее не сожрать вместо завтрака? И этот доверительный взгляд глаза в глаза, когда навис сверху…

Кажется, пришло время для нежности.

Я не стал набрасываться на Марину – дал привыкнуть, двигаясь медленно и наслаждаясь тем, как она жмурится и кусает губы, пытаясь мне не показать то, что и так принадлежит мне. Ее дрожавшие пальцы впились в плечи, напоминая, как не щадила меня вчера. Царапины заныли под ее ладонями, и я впервые позволил себе закрыть глаза, проваливаясь в настоящее с головой. Какое оно отзывчивое, ласковое, доверчивое… Такое нельзя подвести, отдать кому-то, не защитив, выпустить из рук, не удержав… И я схватил ее крепче, добавляя эмоциям огня и злости. Но Марина позволила мне все – закинуть ее ноги на мою шею и забыться в диком желании, с упоением насаживая ее на член все сильнее. Ее ритмичный стон и хриплый вскрик вязали внутренности в узлы и сводили с ума. И, кажется, только отголоски мятной зубной пасты хоть немного пытались охладить мою агонию…

– Зайчик? – навис я над ней, тяжело дыша.

Ее ноги дрожали у меня на плечах, и я позволил ей разметаться на кровати.

– Ты все же сволочь, Тахир, – насторожило ее недовольное выражение лица. – Я так никогда не усажу тебя мне позировать.

И она прикрыла глаза, сыто выгибаясь подо мной.

– Сегодня, надеюсь, будет более спокойный день, – расслаблено опустился я рядом.

– Неужели? Никакой больше слежки? – И она фыркнула скептически.

– Теперь слежка работает на меня. – Я что, перед самкой хвостом размахиваю? Похоже. Ну, Марина… Подхватил ее на руки и понес в ванную. – Что это за детство с зубной пастой?

– Тебя же наверняка никогда не мазали пастой, – усмехнулась она.

– Не мазали.

– Ну вот. А это очень важный ритуал посвящения…

– Во что? – улыбался я.

– Ну… во что-то очень важное.

– Мне кажется, я сегодня достойно прошел этот ритуал, – оскалился и поставил Марину под душ.

Определенно, с появлением этой женщины в моей жизни появились полутона. Я слишком долго жил в черно-белом цвете. Теперь даже этот больничный номер заиграл красками. Радость дарили обычные вещи: ощущение капель на коже и запах геля для душа, звук работающей кофе-машины и прохладный пол под ногами, который хранил тепло следов моей женщины.

– Ты что будешь? – обернулась она от холодильника, и меня заполнило радостью по самые уши.

– Все то же, что готовишь себе.

– Ты все время ешь то же самое, что и я, – вздернула она пытливо бровь.

– Потому что до тебя я питался виски и еще чем-то безвкусным.

– Тяжелый случай, – покачала она головой. – Куда-то сегодня собираешься?

– Нужно будет съездить по делам, да, – нехотя признался я.

– Разнюхать и размотать? – обернулась она и посмотрела мне в глаза.

– Да, – улыбнулся я снова невпопад, но тут же смущенно принялся оправдываться: – Марина, я просто рад, что могу быть с тобой сегодня.

– Но ты меня не слушаешь, да?

– Я тебя слушаю, – возразил я. – Но не могу просто сидеть, сложа лапы…

Вспомнилось, как она обнимала меня вчера. Но повторения не предвиделось. Марина обошла меня, села за стол и взялась резать хлеб.

– Знаешь, я тоже хочу овладеть техникой шибари. Я бы связала тебя утром вместо того, чтобы пастой тебе усы рисовать. И ты бы лежал и принимал свою беспомощность против этих обстоятельств…

Пока она говорила, я улыбался все шире.

– Эта картинка невероятно будоражит, – признался, пытаясь загладить вину, если она вообще была… Неважно. Мне хотелось гладить и заглаживать всю Марину.

– Тахир, а ты не можешь узнать, когда меня выпустят? – спросила она вдруг, задумчиво укладывая на тарелку готовый бутерброд.

– Узнаю, – пообещал я.

Настроение испортилось.

– Я могу тебе звонить, если что?

– Конечно.

– А когда вернешься?

– К вечеру.

Она потянулась за мобильным, подняла его и сфотографировала меня:

– Буду рисовать тебя по фото, – придирчиво глянула на картинку. – А посмотри на меня так, будто я тебя все-таки связала. Вот, хорошо… А пойдем еще на кровати сфотографируемся?

– Позавтракать можно? – вздернул я бровь пытливо.

– Вдохновение, Тахир, – поманила она меня пальцем. – Не ной, приляг, пожалуйста. – Когда я повиновался она, поправила мою рубашку так, что та сползла, оголяя торс. – Как кстати я оторвала все пуговицы… А где там твоя веревка?

– Твоя.

– Руки можно тебе привязать?

– Ты что собралась рисовать? – оскалился я.

– Тебя. Себе на память, – оседлала она меня, делая кадр сверху, – а то прибьют, и ничего о тебе у меня не останется…

– Хорошая попытка, – рывком поднялся я, хватая ее за бедра и подтягивая к себе.

– Ты бы не повелся, – прошептала она в мои губы. – Ты слишком умный.

– Когда все кончится, я обязательно позволю себя связать.

– Ты мне не доверяешь. – Ее прохладные пальцы легли на шею, и я прикрыл глаза, не в силах сопротивляться. В груди задрожало, горло завибрировало от низкого рычания. – Такой опасный?

– Нет. Такой довольный.

Я заставил я себя открыть глаза и поднялся вместе с Мариной, прижав ее к себе крепче. Сдави она мои бедра сильнее и придави к кровати – даже связывать не надо было бы. К счастью, она пока понятия не имеет, что я настолько готов подчиняться ей.

Позавтракали мы в тишине. Потом я заправил края рубашки в джинсы и напялил куртку, чтобы не светить торсом.

– Не против, если я запасную рубашку притащу? – усмехнулся от двери.

– Тащи себя всего. Побыстрее, – расстроено отозвалась она, помешивая чай.

– Хорошо.

И я вышел.

* * *

Я не знаю, как это происходило, но этот мужчина становился мне по-настоящему дорог…

Я пила чай и листала его утренние фото туда-сюда. Такой сильный взгляд… Невероятно. Чувствовалось в нем что-то нечеловеческое. Хищник. Развалился на кровати, а сам готов прыгнуть и перегрызть горло в любую секунду. Делает вид, что позволяет решать, но это лишь иллюзия.

И все же он лезет в опасную петлю. Попадется на расследовании – и его убьют изощренным мучительным способом. Нет, я не видела, но у меня слишком хорошее воображение, чтобы представить это. Судачили при мне двое охранников один раз. Уверена – по приказу Иосифа. Чтобы знала, с кем имею дело. И боялась.

А я и боялась. До дрожащих поджилок. Но знала наверняка – он прибьет и меня, когда перестану быть нужной. Поэтому оставаться там и трястись было не вариантом.

Иосиф снился мне сегодня. Здоровый… Он медленно приближался к нашей с Тахиром