Ночные звонки - Кей Хупер

— Нет! — стараясь не замечать удивленного взгляда Чейза, Джипси поспешно сняла трубку. — Алло!

— Дорогая, почему ты не…

— Я не могу говорить, — прервала она его и бросила трубку, прежде чем незнакомец успел сказать хоть слово. Наступила гробовая тишина. Джипси сочла за лучшее не поворачиваться к Чейзу лицом.

— Можно задать вопрос? — вежливо спросил наконец Чейз.

— Нет. — Джипси отчаянно искала какой-то способ его отвлечь. «Почему я чувствую себя, как пойманный вор? — сердито спрашивала она себя. — И кто же, черт побери, звонит мне по ночам?» — Чейз, я хотела попросить тебя об одолжении…

— Ах да, верно, — холодно ответил Чейз. Совсем забыл. О каком же?

Джипси мысленно подбросила монетку. Она проиграла. Или выиграла. А может быть, это и не имеет значения. Она изобразила на лице сияющую улыбку и повернулась к Чейзу.

— Ты не поможешь мне раздеться? — отважно спросила она.

Помогло! Отвлекся, да еще как!

Секунд пять, не меньше, он молча смотрел на нее, и Джипси заметила под непроницаемой маской на его лице отголоски внутренней борьбы. Наконец он расслабился, изумрудные глаза сверкнули веселым огоньком, и Джип-си поняла, что победила.

— Я знал, что рано или поздно это случится, — пробормотал он.

Джипси смерила его ледяным взглядом.

— Боюсь, я не сумею раздеться сама, — с достоинством объяснила она. — У этого платья очень тугие крючки, а корсет… на нем такая сложная шнуровка, а я с детства не в ладах с узлами, — серьезно добавила она.

Чейз мгновение смотрел на нее с недоумением, потом сел на диван и опустил голову. Плечи его сотрясались от смеха.

— Такая неудобная штука — этот корсет! — грустно заметила Джипси.

— Извини. — Он смахнул с глаз набежавшие слезы. — Но, Джипси, даже сам Сирано де Бержерак не смог бы ухаживать за тобой без смеха!

— Правда? — Джипси высокомерно подняла бровь.

— Сущая правда.

С этими словами Чейз наклонился и, обняв Джипси за талию, привлек к себе на колени. Раздался громкий треск — и вдруг один из обручей, придававших юбке пышность, выскочил из-под подола и покатился по полу.

Некоторое время в комнате царило глубокое молчание. Наконец Джипси повернула голову к Чейзу.

— Теперь я тебе верю.

— Вот видишь!

— Но с героинями в кино никогда такого не случается!

— Угу, — промычал Чейз. Он выглядел совершенно серьезным, но Джипси подозревала, что он держится из последних сил.

— Они почему-то и одеваются, и раздеваются сами, — с обидой в голосе продолжала Джипси.

— Бог им судья!

— И не теряют на ходу обручей! — Она тяжело вздохнула. — И не мучаются со шнуровкой корсета!

Чейз закусил губу. Похоже, он твердо решил терпеть до конца.

— И никогда не просят мужчину, чтобы он помог им раздеться, — закончила Джипси и добавила: — Конечно, если не считать героинь определенного сорта.

— Разумеется, — согласился Чейз.

Наступила тишина, внезапно прерванная неожиданным звуком. Джипси с отвращением уставилась на свой перетянутый корсетом живот.

— И в животе у них не бурчит! — скорбно добавила она.

Этого Чейз уже не мог выдержать. Он повалился на диван, увлекая за собой Джипси. Пышная юбка исполнила в воздухе сложный танец — но ни Джипси, ни Чейз этого не заметили. Они смеялись.

Наконец Джипси вырвалась из его объятий и села, оправляя платье. Ее борьба с юбкой вызвала у Чейза новый приступ веселья. Сидя на краешке дивана и приглаживая непослушную ткань, Джипси с трудом простонала:

— Ради бога, расстегни эти чертовы крючки! Мне больно смеяться!

С трудом совладав с собой, Чейз приподнялся на локте и принялся расстегивать тугие застежки. Впрочем, расстегивались они гораздо легче, чем застегивались. Вскоре Джипси встала и стянула платье через голову. Она бережно положила его на кресло и, раскрасневшаяся, все еще смеясь, обернулась к Чейзу.

Ни один другой мужчина, думала она, не станет наблюдать за сценой стриптиза с таким восторгом! Чейз едва не катался по дивану, и, если возможно умереть от смеха, он был близок к смерти.

Оставшись в одном корсете и кринолине, Джипси приняла позу стриптизерки: одну руку положила на обнаженный обруч, другой нарочито медленно провела по волосам. На Чейза это зрелище подействовало еще сильнее, чем на нее самое.

— Мне казалось, мужчины любят смотреть, как раздевается женщина, — промурлыкала Джипси. Чейз шумно вздохнул.

— Сними! — простонал он. — Ради бога, сними это все!

Джипси положила руки на бедра и смерила его гневным взглядом.

— Думаешь, это так просто? Попробуй-ка сними сам!

Чейз снова расхохотался.

Не без труда Джипси избавилась от кринолина и подошла к кушетке. К этому времени Чейз уже смог сесть: сейчас он тихо постанывал, вытирая глаза ладонью.

— Жаль, что ты оставил шпагу в машине, — заметила она, сражаясь с упрямым узлом.

— Извини, — пробормотал Чейз. — Не думал, что она тебе понадобится.

Джипси со вздохом сбросила туфли на высоких каблуках и, бросив на Чейза умоляющий взгляд, села на кушетку.

— Боже, если я немедленно не вздохну свободно, то стану первой в двадцатом веке жертвой корсета!

Даже не пытаясь скрыть улыбку, Чейз потянулся к непокорному узлу.

— В двадцатом веке? — повторил он.

— Держу пари, в прошлом эти орудия пытки погубили немало женщин. Вот на какие жертвы нам приходится идти ради красоты!

— Попробуй-ка поносить шпагу, — проворчал Чейз.

— Нет, спасибо. Шпага нужна не для красоты, а для самозащиты. Интересно посмотреть, как женщина станет защищаться корсетом?

— Корсет, несомненно, помогал дамам защищать свою честь, — заметил Чейз, возясь со шнуровкой. — Честно говоря, я не понимаю, как люди в те времена вообще размножались.

— Осторожней! — воскликнула Джипси. — Ой!

— Извини. Боюсь, без шпаги тут и вправду не обойтись. Можешь немножко втянуть живот?

Джипси смерила его убийственным взглядом. В ее коллекции такой взгляд предназначался для людей, по своему интеллектуальному уровню стоящих лишь немногим выше вьючного скота.

— Издеваешься?

— Сирано сказал бы, что ведет страшный бой, — пробормотал Чейз. — А как эти штуки называются? — Он указал вниз.

— Панталоны.

Наступило молчание. Наконец Чейз тихо произнес:

— Понятно.

Джипси скрестила ноги, закинула руки за голову и с удовольствием потянулась.

— Если бы сейчас в комнату вошел мой отец…

— То что же? — вежливо спросил Чейз.

— Ну представь себе эту картину! Я лежу на диване в весьма откровенном наряде — точнее сказать, без него, а мужчина во всем черном, склонившись надо мной…