Праймзона - Александр Зорич

Рутгер, хотя и был согласен со своими героями, обижать охотника не хотел. Поэтому счел нужным приструнить своих удальцов.

— Друзья мои, я высоко ценю ваши соображения, но все-таки замечу, что мы не дали уважаемому Иманду закончить! Нам всё ясно, — это Рутгер сказал уже охотнику. — Мы готовы подчиняться любому вашему приказу. Продолжайте, пожалуйста.

Иманд кивнул — мол, благодарю. И вновь заговорил, обращаясь поначалу к Фриде:

— Вы всё верно сказали насчет тропы. Благо, она здесь есть — а это в Праймзоне уже за счастье. Идти в основном будем по остаткам старой имперской дороги. Дорога эта, некогда мощеная и ухоженная, проходила раньше по насыпи. Насыпь изрядно размыли дожди, подкопала всякая чудь и разрушили аномальные вихри прайма, но все же Болото не поглотило ее целиком. В Болоте трясины и топи, а по старой дороге грунт надежный, да и глубины в худшем случае по грудь.

— По гру-у-удь? — вытаращилась Фрида.

— Это в худшем случае. Обычно — по щиколотку, а то и совсем сухо. Так что пройти можно. Однако здесь, в Праймзоне, в отличие от более благословенных земель, короткий путь не всегда самый надежный… Здесь из-за особых скоплений прайма имеется множество странных мест, которые ученые зовут мудреным словом “аномалии”…

— Чего? Ненормалии? — переспросил Буджум и тут же сам расхохотался над своей шуткой.

— Если вам так удобней, пусть будут “ненормалии”, — кивнул Иманд. — Их опаснейшей сути это не меняет. Если человеку не повезет попасть в такую ненормалию, с ним могут произойти ужаснейшие вещи! В него может ударить невесть откуда взявшаяся молния — при абсолютном ясном, без единого облака, небе. Его может подбросить вверх, выше верхушек деревьев, невидимая рука, а может расплющить невидимым прессом. Наконец, человек может услышать странные, зловещие звуки, которые сведут его с ума… Аномалий очень много. Некоторые из них выдают себя дрожанием воздуха, мерцанием подозрительных искорок и огоньков. Но большинство для невооруженного взгляда невидимы. Только я при помощи тренированной интуиции, специальных очков и некоторых секретных приспособлений, вроде моего компаса, умею распознавать аномалии загодя и выбирать маршруты обхода.

— Но если аномалии обусловлены скоплениями прайма, значит они пахнут праймом, так ведь? — полюбопытствовала Фрида.

— Некоторые — пахнут. Но я вам не рекомендую полагаться в Праймзоне на свое легендарное чутье героя. Я видел немало героев, которые расстались с жизнью из-за того, что не унюхали “ведьмино кольцо” или “красный смех”… Я понимаю, что вы, в отличие от людей, бессмертны… Поэтому небытие не страшит вас так сильно, как обычных людей. И все же: подумайте о том, что в случае вашей гибели лорду придется продолжить свой путь без вас — без вашей помощи, без вашей защиты…

— А что делать, если ты все-таки угодил в эту… ненормалию? — спросил егерь Людвиг со своей традиционной ангельской улыбкой.

— Бежать как можно быстрее в том направлении, откуда пришел, — ответил Иманд. — Но многие аномалии, увы, просто не предоставят вам такой возможности. В иных вы стоите как приклеенный, иные — убивают в мгновение ока… А в некоторых случаях самое правильное — это не шевелиться и уповать на то, что приду я и спасу вас! — сказал Иманд.

Герои молчали. Только волк егеря Людвига Зубан нюхал воздух и тревожно поводил ушами. Как видно, чувствовал на Болотах что-то недоброе.

— Если вопросов больше нет, предлагаю выступать, — сказал Иманд и уверенно двинулся вперед.

Первые два часа прошли спокойно.

Настолько спокойно, что Рутгер даже начал насвистывать песенку. Хотя и давал себе зарок служить примером дисциплины и бдительности для своих героев.

“В стране чужедальней жил старый король

С красавицей дочкой своею…”

Эту песню, весьма популярную в родных землях лорда Данзаса, знали все герои. Начать с того, что по легенде ее сочинил далекий предок Рутгера, имя которого тот успел позабыть, а брат Рутгера Бардольд прекрасно исполнял ее под звуки механического клавесина.

А от Бертольда мысли Рутгера невольно перешли к Клариссе, дочери девяностолетнего лорда Фрогга, к девушке, с которой он встречался давным-давно, еще до Анабеллы. Кларисса была стройной рыжеволосой красоткой с дивными глазами цвета морской волны и осиной талией. И целовалась она с неожиданным для своего малого возраста энтузиазмом! Жаль, что замок Клариссы располагался в шести днях езды от замка Рутгера. И их роман… можно сказать не выдержал испытания расстоянием!

При звуках песни, суровые, напряженные лица героев расцвели улыбками. В конце концов, болота болотами, а есть ведь места, где пьют вино и наслаждаются жареной бараниной в сырном соусе!

Двигались они следующим порядком.

Впереди какой-то особой, невесомой походкой вышагивал Иманд.

Он опустил на глаза специальные очки с разноцветными стеклами.

Хитроумное устройство позволяло менять стекла, выставляя на каждый глаз тот цвет, который Иманду представлялся оптимальным для обнаружения соответствующих аномалий.

Какие именно аномалии могут встретиться на каждом отрезке пути, охотник определял, сверяясь с картой и какими-то мудреными таблицами, коими был туго набит его видавший виды кожаный планшет.

За охотником вышагивал Буджум — самый энергичный из героев отряда.

Было уговорено, что по первому же знаку Иманда Буджум стремительно выдвинется вперед на своем летающем мече и произведет разведку. Если понадобится — разведку боем.

Действия Буджума готовилась поддержать своими меткими стрелами лучница Фрида. Поэтому она шла третьей.

Несмотря на немалый ратный опыт, походка у лучницы была очень женственной, как бы пританцовывающей, а узкая юбка лишь подчеркивала упоительную гладкость ее бедер.

Рутгер невольно залюбовался своей героиней. Она была так похожа на отважную и в то же время чувствительную дочь старого короля из баллады, которую он напевал! Как жаль, что он поклялся отцу никогда не ухаживать за героинями!

Сам Рутгер шел четвертым. И, стало быть, занимал центр их походной колонны.

Вслед за лордом, верхом на своем верном Зубане, ехал егерь Людвиг. Перед егерем стояла задача прислеживать за Рутгером. При возникновении опасности для жизни лорда Людвигу было велено Имандом подхватить хозяина в седло и умчать в то место, которое покажется ему самым безопасным.

Пока же все шло мирно, а потому волк Зубан выполнял роль вьючного мула — на его спине висели мешки с припасами.

Предпоследним двигался изобретатель Шелти, в тот день задумчивый более обычного.