Мы раскрываем убийства - Ричард Томас Осман

но Стив ответил, что на заднем сидят только маленькие дети или арестанты и он предпочитает остаться спереди. По пути в Фарнборо они поболтали. Стив сказал, что не уверен, в какой ему нужно терминал, но Кен ответил, чтобы он не волновался, и, когда они приехали в аэропорт, подвез его прямо к трапу, где его ждал сотрудник паспортного контроля. Тот поставил ему штамп в паспорт прямо на месте, а бортпроводник по имени Брэд вручил ему бокал шампанского. Стив попрощался с Кеном, и они обменялись телефонами: оказалось, Кен играет на бас-гитаре в группе, исполняющей каверы группы «Кисс», и иногда выступает в пабе в Линдхерсте. Он пригласил Стива на концерт.

Стив поднялся по трапу, оглядел салон в поисках других пассажиров, но их не было. Пилот, женщина по имени Саскья, спросила, хочет ли он посидеть в кабине во время взлета, и Стив ответил, что всегда об этом мечтал. Саскья даже разрешила ему нажать на кнопочку, и это было первое приятное событие за весь день, не считая того, что ему наконец починили трос сцепления.

Когда они набрали крейсерскую высоту, Стив сказал: «Пожалуй, дальше вы и без меня справитесь». Он вышел из кабины; Саскья потянулась и взяла книжку.

Он вернулся на свое место — вместо кресел в салоне стояли диваны, — а Брэд предложил ему суши на серебряном подносе.

Стив смотрит на поднос.

— А больше ничего у вас нет? Может, сосиска в тесте? Чипсы?

— Кажется, были гренки с пармезаном, — отвечает Брэд. — Спрошу у шеф-повара.

— Или яйцо по-шотландски? — уточняет Стив. — Несите что есть. Вообще-то, сегодня я должен был ужинать болоньезе. У вас, случайно, нет спагетти болоньезе?

— Найдем, — отвечает Брэд. — А что будете пить? У нас есть восемнадцать видов водки.

— А пиво?

— Двенадцать видов.

— А эль? Есть у вас что-нибудь эдакое?

— Даже не знаю, — отвечает Брэд. — Давайте я принесу все двенадцать видов — и устроим дегустацию.

Стив соглашается: идея хорошая. В иллюминаторе горят огни английского побережья. Скоро они полетят над открытым морем. В последний раз Стив летал за границу с Дебби в недельный отпуск в Турцию, и в том самолете не было ни суши, ни восемнадцати видов водки. У него расстроился желудок, и весь отпуск он просидел в номере. Из английских каналов там были только новости, повторявшиеся по кругу каждые полчаса. Так он узнал о незаконных выборах в Буркина-Фасо намного больше, чем хотел.

Чтобы не думать о том, что ему предстоит побывать за границей, Стив достает документы.

Итак, Эндрю Фэрбенкс. Убит на яхте. Его привязали к веревке и бросили за борт; там он бултыхался, пока не подняли тревогу.

Поездку организовало модное медиаагентство в совсем не модном Летчуэрт-Гарден-Сити. Это Стив уже знает. Он пока не связывался с агентством: не понимает, как к ним подступиться, и не хочет, чтобы они догадались, что он о чем-то догадывается.

Он читает дальше. Фэрбенкса встретили в аэропорту — в том же самом, куда сейчас летит Стив, — и отвезли в Луиспорт, где его встретил фотограф. Они вместе сели на яхту. Имена фотографа и водителя в деле не значились. Стив достает диктофон.

— Кто же его встретил? Проверить камеры в аэропорту, — говорит он.

Следующие страницы посвящены Франсуа Любе — о нем Стив раньше не слышал. Эми сообщает кое-какие детали. Кажется, ей очень важно его найти. Она также говорит о Джо Блоу — вероятно, об инсайдере из «Максимальной защиты». Оба имени упоминал Джефф Нолан.

Стив снова берет диктофон:

— Кто такой Франсуа Любе? Кто такой Джо Блоу?

Приходит Брэд и приносит двенадцать маленьких стаканчиков; в каждом — жидкость разных оттенков янтарного цвета.

— Попробуете? — спрашивает он.

— А вы?

— Увы, мне нельзя пить с пассажирами.

— А кто вам запретит?

— Международные законы, — отвечает Брэд. — И пилот. Я нужен ей трезвым. Мало ли что.

Стив поднимает палец, просит Брэда минутку подождать и идет в кабину. Саскья отрывает глаза от книжки. Она читает новинку Рози Д’Антонио «Мертвецы и бриллианты».

— Можно Брэду со мной выпить? — спрашивает он. — Полет предстоит долгий.

— Конечно, — говорит Саскья. — В салоне есть кокаин. Угощайтесь.

— Пожалуй, откажусь, — отмахивается Стив, — но спасибо.

Закрыв дверь в кабину, он снова достает диктофон:

— Короче, Дебс, я в частном самолете. Тут есть золотой унитаз и кокаин, но нет чипсов. Мне кажется, мы разобьемся, но если нет, позже еще поболтаем. Люблю тебя, детка.

Стив возвращается на место. Брэд вопросительно вскидывает бровь:

— Саскья разрешила.

Брэд улыбается и поднимает первый стаканчик.

— Что ж, тогда начнем с этого крепкого японского лагера.

28

Бонни Грегор и не мечтала стать инфлюенсершей.

Но вот всего через год после того судьбоносного поста в «Инстаграме»◊ она едет на электричке в Летчуэрт-Гарден-Сити.

Год назад Бонни разместила фото двери в туалете, которую только что покрасила в розовый цвет. Тогда у нее было всего шесть подписчиков: мама, сестра, две девчонки с работы — Гейл и Реба, — муж Ребы Майк и южнокорейский порнобот.

Бонни пролистывает свой профиль — теперь у нее четырнадцать тысяч подписчиков, ни больше ни меньше. Ищет лучшие фото, чтобы показать Фелисити Вулластон из «Вирусного контента». Фелисити не в курсе, что Бонни к ней едет, но иногда надо, что называется, брать быка за рога. Другие взлетают к славе, а чем она хуже? Детей она оставила с мамой.

Бонни не знает, сколько лет Фелисити, но представляет ее хипстершей лет двадцати пяти. Четырнадцать тысяч подписчиков всего за год — и это только начало! За этот год Реба с Майком развелись, но порнобот как был на нее подписан, так и подписан до сих пор. Вот что значит постоянство.

Фотография с розовой дверью подписана тегом #туалетсвидом. Она сделала фото, когда сидела на унитазе, — в кадре видны ее колени. Фото удостоилось четырех лайков: лайкнули все, кроме Майка и порнобота. Уже тогда было ясно, что на Майка рассчитывать не стоит.

Вскоре пост канул в бескрайний океан забытых инстаграм-постов◊, которые будут изучать историки будущего, посвятив этому всю свою карьеру.

Через несколько недель краска начала отходить — видимо, она купила неподходящую, да и дверь покрасила просто так, от нечего делать. Она содрала краску. Потом некоторое время на двери туалета висело фото Гарри Стайлза, но ей казалось, что это неуважительно по отношению к Гарри. Да и что, если он зайдет в гости? Бонни знала, что это маловероятно, но мало ли? Вдруг у него сломается машина напротив ее дома и ему срочно понадобится в туалет.

Поезд подъезжает к Летчуэрт-Гарден-Сити. Бонни немного нервничает, но кто не рискует, тот не пьет шампанского. На самом деле идею подкинула Реба: «Четырнадцать тысяч подписчиков? Да ты инфлюенсер!»

Без Ребы у нее бы и не было этих четырнадцати тысяч. Ведь это она разместила ее фото на «Фейсбуке»◊ в группе «Туалетное вдохновение»; там его увидела женщина, оказавшаяся мамой Фирн Коттон, а потом и сама Фирн Коттон, которая репостнула фото Бонни в своем «Инстаграме»◊ с тегами #ятожелюблюсвойтуалет, #отличнаяидея и #такдержатьбонни.

Повалили новые подписчики, лайкнули фото с дверью туалета, но, поскольку лайкать больше было нечего, кроме фото обеда Бонни — запеканки с тунцом, — они начали отписываться.

Тогда в качестве временной меры Бонни написала на двери кухонного шкафчика: «Я люблю свою кухню». Надпись была розовой — у нее осталось немного розовой краски. Фото понравилось. «Прекрасная идея». «Как свежо». «Вы заставили меня задуматься о кухнях. Зачем они нужны? Спасибо за вдохновение!» После этого Бонни покрасила стену в гостиной, затем в спальне и в комнате для гостей, а потом у нее закончились комнаты в доме.

Дорога от вокзала Летчуэрт-Гарден-Сити до Хай-стрит на удивление живописна. Бонни садится на скамейку и достает телефон. Отклеивает стикер из рулона (эти стикеры продаются на ее сайте по 4,99 фунта за шестьдесят штук). На стикере написано: «Я люблю свою…» Бонни вписывает слово «скамейку»