Обещай мне чудо - Патриция Кемден

Правду ли она сказала о фон Меклене?

Александр поймал себя на том, что смотрит, прищурившись, на послеполуденное солнце, отвернулся и покачал головой, чтобы вернуть себе ясность зрения. Но чего он никак не мог себе представить, так это картину того, как фон Меклен приближается к охваченной ужасом Катарине.

Черт бы побрал ее глаза! Он спустился вниз и принялся измерять шагами окружность основания. Маленькие обломки камней хрустели под каблуками сапог. Ему необходимо сосредоточиться на мыслях о том, как нанести поражение фон Меклену, не дать этому дьявольскому отродью обрести еще больше власти, чем он уже имеет, отплатить за предательство и за все смерти… а не терзать себя из-за прошлых жертв.

Он сбился со счета. Проклятье уже готово было сорваться с его губ, но он удержался. Какой смысл?

– Катарина, Катарина, – прошептал он, опираясь рукой на стену башни. – Правду ли ты сказала мне о фон Меклене?

В том, что она жива, он видел подтверждение ее слов. Все… партнеры фон Меклена обычно исчезали… или их находили мертвыми на полях сражений с такими ранами, какие ни одна мортира не могла нанести. С одним из знакомых Трагена, австрийским майором, произошло именно это после битвы при Ленце в августе. А его жена, как говорят, скончалась от горя. Но Катарина, поддельная жена Александра, была жива.

На сером камне лежала его рука, которой она касалась. Другой мог бы назвать ее холодной, но пальцы ее задрожали, когда его рука сомкнулась вокруг ее кисти. Легкая улыбка появилась на губах Александра. А ее длинные черные ресницы на мгновение опустились, когда она внимательно рассматривала его рот. Она не похожа на женщину, в чьих жилах вместо крови течет густой и холодный сок, как у растений зимой.

И все же у него не было сомнений: ей причинили боль. И он не сомневался, что виноват в этом фон Меклен, независимо от того, пронзил ли он её тело в последнем акте похоти и ненависти. Мускулы на лице Александра затвердели. Он позаботится, чтобы фон Меклен заплатил… медленно. Очень, очень медленно.

Но для этого Александру придется осуществить свой план: заманить фон Меклена в ловушку, какою станет долина Карабас после тщательно проделанной работы.

Александр кинул взгляд к подножью холма и увидел в отдалении фигуру Катарины, входившей в фруктовый сад, затем она скрылась за деревьями. Неужели она действительно думает, что в его силах не допустить фон Меклена к долине Карабас. Как он сожалел, что не мог сделать этого. Она слишком много пережила во время войны, став свидетельницей несчетных жестокостей, которые совершали люди. К своему удивлению, он обнаружил, что хочет защитить ее. И хочет услышать ее смех, увидеть в ее прекрасных глазах радость вместо печали и горя и услышать, как этот мелодичный голос издает стон наслаждения. Он открыл в себе неожиданное желание показать ей однажды, всего лишь раз, что мужчина не всегда приносит боль.

А потом он скажет ей, чтобы она уехала…

Катарина спустилась с холма и решительно направилась в сад. Она удержалась от соблазна оглянуться, чтобы посмотреть, наблюдает ли за ней Александр, но на всякий случай держалась очень прямо. Не следовало позволять звукам его голоса, сулящего наслаждение и чудо, проникнуть ей в сознание и порхать там экзотической птицей.

Она потерла руку о юбку, чтобы стереть воспоминания о его прикосновении, но все же продолжала ощущать тепло его плоти, когда его рука сжимала ее ладонь. Черт бы побрал этого дурака! Чего он надеялся добиться своими глупостями? И вся эта болтовня о вещах, не существующих в природе, когда так много необходимо сделать. Она вполголоса пробормотала еще одно ругательство. Чудо не удержит фон Меклена от нападения. А наслаждение…

Катарина ударилась ногой о яблоневый пень, чуть снова не выругалась от боли, но сдержалась и обратила свое раздражение на себя.

«Уймись! Его обещание чуда имеет такую же цену, как обещания любого другого мужчины, – ругала она себя, потирая через тонкую туфлю пальцы. – А это ровным счетом ничего не значит. Обещания мужчин всегда иллюзорны». И как бы Александр ни старался расстроить планы фон Меклена, она нисколько не сомневалась, что ее брат узнает об этом и заставит всех окружающих дорого заплатить. Ей довелось испытать мстительность фон Меклена, и она не сомневалась, что одним человеком он не ограничится.

Она продолжала путь, но шла теперь медленнее, чуть прихрамывая, в то время как бег мыслей, наоборот, ускорился. Зрели разные планы и тотчас же отвергались. В ее сознании постоянно возникали слова чудо и иллюзия, но она отбрасывала их. Только сила и войска могут отбить охоту у ее гнусного братца соваться в долину Карабас. А у нее почти не было первого и совсем не было второго. Слишком плохо, но она не в состоянии создать видимость, будто обладает и тем и другим.

Последнее потрепанное дерево фруктового сада прочно стояло у двух деревянных обломков, которые когда-то держали ворота. Она остановилась. Иллюзия. Она оказалась на том же самом месте, где когда-то стоял отец Александра, повернувшись лицом к поместью Леве, широко раскинув руки, словно собирался обнять все земли долины Карабас, и рассказывал ей, каким будет будущее. Вильгельм, старший, получит мельницу, Виктор, тихий, трезвый, рассудительный, должен унаследовать все земли между Мулом и рекой Карабас, а Александр…

Он помедлил тогда, глаза его блеснули и, прищурившись, обратились в сторону белых башен крепости Алте-Весте. Его сыну-солдату необходим вызов, заметил он. Мельницы и фермы хороши для других сыновей, но для младшего – вызов Алте-Весте. В старой крепости когда-то жили могущественные лорды Карабаса, само имя которых держало нападающих в страхе. Отец Александра вздохнул и покачал головой, затем с улыбкой любящего родителя добавил, что Александру в конце концов понадобится место, чтобы разместить свой гарнизон.

Тот мир теперь казался ей сном. Печаль охватила Катарину при этом воспоминании. Никого из них не осталось, Вильгельм, Виктор, их отец – все они умерли. Александр даже не попросил показать, где они похоронены.

И все изменилось или было разрушено. Ее взгляд скользнул к башням Алте-Весте. Почти все. Алте-Весте стояла сейчас так же, как и тогда, в молчании ожидая гарнизона Александра. Или лорда Карабаса.

Катарина продолжила путь и вошла в сад, где, как она знала, найдет Франца и свою милую Изабо. Полный радостного удивления смешок встретил Катарину, когда она ступила под тяжелые сплетенные ветви винограда и шагнула на мягкую поросшую травой тропу, которая, извиваясь, пробегала мимо аккуратных грядок, за которыми любовно ухаживал Франц. Она дала себе слово, что никто из них не заметит ее волнения.