Голубоглазый дьявол (ЛП) - Клейпас Лиза

Я обнаружила, что я – человек с ослабленными личностными границами. Мои родители учили меня, особенно моя мать, что быть хорошей дочерью, значит, не иметь никаких защитных границ вообще. Я росла, позволяя Маме критиковать меня, все время поступать по-своему и принимать за меня решения, на что она не имела никакого права.

- Но у моих братьев не было такой проблемы в отношениях с ней, - сообщила я Сьюзен. – У них были защитные границы. Они не позволяли ей вмешиваться в их личную жизнь.

- Иногда родители от сыновей и дочерей ожидают совсем разных вещей, - скривившись ответила Сьюзен. – Мои собственные родители уверены, что именно я должна заботиться о них в старости, но они никогда и не подумали бы просить того же от моего брата.

Мы со Сьюзен очень часто играли в ролевые игры, что сперва казалось ужасно глупым, но, когда она по очереди притворялась Ником, моим отцом, другом, братом, даже моей давно умершей матерью, я училась постоять за себя. Это было сложным, напрягающим, изматывающим занятием.

- Отказ – это полезно. – Эта фраза стала моей мантрой. Я поняла, что если говорить это себе достаточно часто, я начинаю в это верить.

Гейдж занимался процедурой развода, насколько я позволяла. И, наверное, благодаря смягчающему влиянию Либерти, он изменил свой подход ко мне. Вместо того, чтобы говорить мне, как все должно быть, он терпеливо обозначал все возможные альтернативы, объяснял их мне и не спорил с моими решениями. Когда Ник осмелился позвонить ему в квартиру и потребовать со мной поговорить, а я согласилась, Гейдж заставил себя передать мне телефон.

Это был спокойный разговор, в основном односторонний, когда Ник говорил, а я слушала. Мой муж разливался соловьем, переходя от чувства вины к ярости, от ярости к мольбам, он говорил, что это так же была моя вина, как и его.

Ты не можешь вот так запросто отказаться от брака, натолкнувшись на препятствие, говорил он.

Это было не просто препятствие, отвечала я.

Люди, которые любят друг друга, нашли бы решение проблемы, сказал он.

Ты не любишь меня, сказала я.

Он ответил, что любит. Может быть, он был не лучшим мужем, но я уж точно не была лучшей женой.

Я уверена, что ты прав, сообщила я ему. Но не думаю, что я заслужила, чтобы мне ломали ребра.

Он возразил, что никак не мог сломать мне ребро, должно быть, это вышло случайно, когда я упала.

Я сказала, что он толкнул меня, ударил.

И очень удивилась, когда Ник сказал, что не помнит, как ударил меня. Может, у него рука соскользнула.

Я задумалась, действительно ли он не помнит, мог ли он и в самом деле переделать реальность под себя, или он просто лжет. И тут поняла, что это не имеет значения.

Я не вернусь, сказала я. И после каждой его следующей фразы, я повторяла это. Я не вернусь. Я не вернусь.

Я повесила трубку и пошла к Гейджу, который сидел в гостиной. Руки его так сильно стиснули подлокотники кожаного кресла, что кончики пальцев оставили глубокие полосы на гладкой коже. Но он позволил мне бороться самой, как мне и было нужно.

Я всегда любила Гейджа, но никогда так сильно, как в этот момент.

Я подала на развод на основании нетерпимости, подразумевая, что брак стал невыносимым из-за личностных конфликтов, которые разрушили «законные мотивации для брачных отношений». Это был самый быстрый способ покончить со всем, сказал адвокат. Если Ник не станет оспаривать это. Иначе будет судебный процесс, что грозит всякого рода неприятностями и унижениями обеим сторонам.

- Хейвен, - сказал мне Гейдж, когда мы были один, в его серых глазах светилась нежность, рот был сурово сжат. – Я изо всех сил пытался сдерживаться и позволить тебе поступать по-своему… но сейчас я должен спросить тебя кое о чем.

- Что такое?

- Нам обоим известно, что Ник не даст тебе развод без возражений, если только мы не вознаградим его.

- Ты имеешь в виду, откупимся от него, - сказала я, кровь моя закипела при мысли о том, что Ник получит денежное вознаграждение после того, как он со мной обошелся. – Что ж, напомни Нику, что меня лишили наследства. Я…

- И все же ты – одна из Тревисов. И Ник разыграет замечательное представление… бедный работящий парень женился на испорченной богатой девчонке, а сейчас его выбрасывают словно ненужную тряпку. Если он захочет, Хейвен, он может сделать процесс по возможности долгим, трудным и громким.

- Тогда отдай ему мою часть квартиры. Это – вся совместно нажитая собственность, которая у нас имеется.

- Ник захочет большего, чем просто квартира.

Я знала, к чему ведет Гейдж. Он хотел откупиться от Ника, заставить его молчать так долго, чтобы я успела получить развод. Ник получит чертовски богатое вознаграждение после того, что сделал со мной. Я так разозлилась, что меня начало трясти. – Клянусь, - сказала я с яростной откровенностью, - если я смогу от него избавиться, я никогда больше не выйду замуж.

- Нет, не говори так, - Гейдж не подумав потянулся ко мне, и я отпрянула от него. Я все еще не любила, когда ко мне прикасались, особенно мужчины, что, как объяснила Сьюзен, было защитной реакцией, и со временем положение улучшится. Я услышала, как Гейдж тихо выругался, и опустил руки. – Прости, - пробормотал он и вздохнул. – Знаешь, пустить ему пулю в голову было бы гораздо дешевле и быстрее развода.

Я подозрительно посмотрела на него. – Ты ведь шутишь, верно?

- Верно. – Лицо его приняло бесстрастное выражение, но мне не понравился его взгляд.

- Давай остановимся на разводе, - попросила я. – Мне бы не хотелось, чтобы Мэтью и Каррингтон пришлось навещать тебя в тюрьме. Что за условия ты придумал? И должна ли я ползти к Папе за деньгами, чтобы отдать их Нику?… Потому что у меня их нет.

- Позволь мне самому заняться условиями. А позже мы все уладим.

Поняв, что мой брат был готов не только взять на себя расходы, связанные с моим разводом, но еще и все утрясти, я с несчастным видом посмотрела на него, - Гейдж…

- Все в порядке, - тихо сказал он. – Ты сделаешь это ради меня. Ты никому не доставляешь беспокойства, милая.

- Это неправильно, чтобы ты расплачивался за мои ошибки.

- Хейвен… быть сильной – значит быть способной признать, что иногда тебе нужна помощь. Ты без чьей-либо поддержки вышла замуж, ты в одиночестве прошла через все это, и ты абсолютно точно не должна выбираться из всего этого сама. Позволь мне быть твоим старшим братом.

Его спокойная уверенность вернула мне твердую почву под ногами. Словно когда-нибудь и в самом деле все будет хорошо.

- Я отдам тебе деньги, как только смогу.

- Ладно.

- Думаю, единственный раз, когда я чувствовала себя более благодарной, - сообщила я ему, - это когда ты вытащил Бутси из зарослей бирючины.

Я проглотила свою гордость и позвонила Папе сразу после моего развода в феврале. К моему величайшему облегчению, Ник не появился в суде, когда судья подписал постановление. Чтобы пожениться нужны два человека, а вот чтобы развестись достаточно и одного. Гейдж заверил меня, что Ник не придет в суд в этот день. – Что ты сделал, пообещал сломать ему обе ноги? – спросила я.

- Я сказал ему, что если замечу его, то через пять минут развешаю его кишки по зданию суда. – Я улыбнулась на это, пока не поняла, что Гейдж не шутит.

Гейдж и Либерти сообщили моей семье, что я вернулась в Хьюстон, но пока не готова видеться с кем-то или говорить по телефону. Само собой Папа, которому всегда хотелось быть в центре всего, что происходит, обиделся на мою уклончивость. Он сказал Гейджу, чтобы тот передал мне, что он хочет, чтобы я пришла к нему, как только перестану задирать нос.

- Ты рассказал ему о том, что я развожусь? – спросила я Гейджа.

- Да. Не могу сказать, что он удивился.

- Но ты не сказал ему, почему? – Я не хотела, чтобы хоть кто-нибудь знал о том, что произошло между мной и Ником. Может, в свое время я расскажу об этом Джеку и Джо, но пока мне нужно было держать это в тайне. Мне не хотелось показаться слабой или беспомощной жертвой снова. А больше всего мне не хотелось, чтобы меня жалели.