Падь Золотая - Виктор Лавринайтис

Чувствую, что и читатель рвется сказать свое слово.

«Эх, вы! Не могли догадаться! Ведь письмо-то перед вами было? Посмотрели бы на почтовый штемпель — а только».

Ну конечно, же! Так и я думал. И, надо сказать, что больше всего я надеялся на Борю. Он один все еще не сдавался и при каждом упоминании Страны Восходящего Солнца жестоко царапал затылок и косился на Пашу. Я ждал, что Боря вот-вот посмотрит на штамп. Но он не догадался. Держал конверт в руках, крутил его, а на штамп никакого внимания.

Да, товарищи читатели, оказался я перед вами в очень трудном положении. Ведь обязан же я сказать вам в конце концов точно и определенно, где находятся герои-партизаны, авторы письма. Но как я скажу, если Паше не верю, сам не знаю, а Боря не догадывается изучить конверт.

Ба! Да ведь мы с вами все вместе еще одну штуку прозевали! Правда, это менее значительный, но тоже непонятный факт. Кто видел, что дедушка ходил в магазин? Никто. В таком случае, откуда у него появились пять новеньких ижевок? Не оружейный же склад у него на квартире! И почему ровно пять, а не шесть и не четыре? Почему?

Но стойте, стойте… Неужели? Ура! Боря наконец додумался. Хоть он и «тихо», по выражению Паши, думает, но добрался-таки! Сейчас узнаем, откуда письмо!

— Штамп! — хлопнул себя по лбу и с несвойственной ему горячностью закричал Боря. — Штамп! Давайте конверт. Сейчас покажу тебе, Пашка, Японию!

— Штамп! — тоже обрадовался и нисколько не смутился Паша. — Сейчас и я тебе по-настоящему докажу, что из Японии.

— Штамп! — воскликнул дедушка и остальные ребята.

Все подскочили к столу. Через мгновение переглянулись. Затем одновременно заглянули под стол, встретились там глазами, выпрямились и опять переглянулись. Конверт… исчез.

Лежал! Только сейчас лежал на столе — и не стало. Дневник здесь, письмо здесь, а конверта нет. Паша был поражен не меньше Бори, но Боря не поверил в его искренность. Он обыскал Пашу — конверта нет. В Феде проснулся дух разведчика: он принюхивался, приглядывался — никаких следов. Перевернули всё вверх дном.

Сбегали к почтальону, к дяде Васе. Тот сказал, что очень сожалеет, но не предвидел такого случая и на штамп не посмотрел. Сергей Егорыч, думая, должно быть, что кто-нибудь из ребят сыграл с ним, стариком, шутку, угрюмо насупился и молча пускал дым. Ребята сбились с ног, стараясь доказать, что они совсем не виноваты. Но чем докажешь?

Фу-у! Ничего не понимаю… Ничего! Что такое у нас начинает твориться? Кто взял конверт? Кто позволил себе шутить в таком важном деле? И как быть теперь? Ведь рухнула единственная надежда! Как узнаем, где находятся славные партизаны?

Но ничего не поделаешь. Вернемся лучше к экспедиции. Пойдем искать падь Золотую. Путь до нее далек, страниц впереди много, должно же где-нибудь все открыться.

Экспедиция прошла поселок. Один за другим отставали провожающие. В последний раз родители крепко поцеловали и обняли ребят. В последний раз сказали:

— Смотрите, осторожнее, ребятки! Не простужайтесь!..

Колонна еще раз остановилась, когда Сергей Егорыч прощался с почтальоном.

— Посидим перед дорогой. По старому обычаю, — строго сказал почтальон.

Все уселись на траву. Через несколько минут встали. Старики обнялись. Почтальон совсем скрылся в объятиях дедушки — такой был маленький и худенький.

— Ты того… — проговорил почтальон, теребя свою реденькую, похожую на мочало бородку.

— И ты того… — ответил Сергей Егорыч, пощипывая колючие усы.

Экспедиция осталась одна: шесть человек, лошадь, голубь — больше никого. Правда, еще некоторое время за ней следовала по меньшей мере половина монгонских собак. Но, отгоняемые криками: «Пошли домой! Назад! Марш домой!», собаки постепенно отставали и наконец все исчезли. Только одна собачонка еще долго сидела на шоссе, не решаясь бежать за экспедицией и не находя в себе силы вернуться домой. Федя часто и грустно оглядывался на нее, пока ее не скрыл поворот.

…Колонна свернула с шоссе на тропу, поднялась на гору и остановилась. Внизу лежал Монгон. Вот родная улица. Вот школа. Клуб. Станция. Магазин. Вот в темной зелени тополей дом, где остался прикованный к постели Володя.

На железнодорожных путях — составы. Пуская в воздух белый хвостик дыма, хлопотливо бегает маневровый паровоз. По зеленому лугу вьется зеркальной змейкой Тихая. Далеко под лесом, точно кто обронил серебряный полтинник, поблескивает на солнце Коноваловское озеро. А вон на берегу Тихой одинокий, маленький домик — покинутый и заброшенный штаб.

Тропа стала спускаться вниз. Монгон скрылся из виду. И впереди и сзади экспедиции был лес. На севере, над слоями далеких, затуманенных дымкой синих гор, белела, точно облачко, покрытая снегом вершина Цаган-Хадайского хребта. На этой далекой вершине закопано описание дороги к пади Золотой.

— Ну, ребята, — радостно и широко улыбнулся Женя, — пошли!

— Пошли!..

Они ускорили шаг, догоняя дедушку.

Скоро всех скрыл лес.

Глава 11

ВПЕРЕДИ ЧЕЛОВЕК

— Что он к тебе пристает? — спросила Наташа.

— Пристаю? — удивился Паша. — И не думаю даже.

— План придумал… — с опаской поглядывая на Пашу, сказал Боря.

— Интересный? — оживился Женя.

— Не очень, Женя, но хороший, — заторопился Паша. — Торжественный ужин из восьми блюд! В первый день все должно быть торжественное. Знаете, какой ужин? На первое — суп из мясных консервов, на второе — каша с вареньем, на третье — сладкий лапшевник, потом — компот, потом какао…

— Ти-ти-ти! — передразнила Наташа. — Лакомка! Гони его, Борька. Он так тебя научит, что продуктов и на неделю не хватит.

Боря, не спуская глаз с приятеля, потихоньку передвинулся, оказавшись между ним и разложенными на траве продуктами. Даже руки расставил, точно уже защищал от посягательства свое хозяйство.

— Я тоже подумал: раз план, то плохо будет… — Боря покосился на Пашу. — Уходи отсюда!

— Как же его, Боря, гнать? Он твой главный помощник, — серьезно сказал Женя. — Ты только посматривай, как бы он ночью до продуктов не добрался.

— А ну, пусть попробует! — угрожающе зарычал Боря, вызвав общий смех.

— Чудной ты, Борька! — укорил его Паша. — Я просто хотел, чтобы нас с тобой похвалили. Сказали бы: «Вот повара так повара!» И ты, Наташа! Он твоего голубя хотел голодом уморить, а ты заступаешься. Для тебя, Наташа, я тоже план придумал: ты по одной заплатке к дырке не пришивай, сразу семь заплаток на одну дырку. Одна порвется, шесть останется. До самой пади Золотой хватит.

— Ты уйдешь?.. — прикрикнула Наташа. — Женя, пусть он не пристает, иначе…

— Правда, Паша, потише!.. — Женя огляделся. Тихо, мирно кругом. Но обманчива эта мирная тишина. «Нам-то ничего, мы с дедушкой, а Федька в разведке, один». — Может, ребята, и правда наврали на зверей? — неуверенно проговорил он. — Весь день мы по тайге шли — ни один зверь за нами не увязался, не выскочил на нас.