Главная роль - Алекс Вуд

Кейт с облегчением вздохнула. Полированный стол консьержа, толстый журнал, массивный стул – все это принадлежалоеевеку иеемиру. Она разглядывала широкое лицо консьержа, круглые очки на толстом носу и чувствовала, как неприятное впечатление от дома постепенно рассеивается.

Наверное, днем здесь гораздо лучше, решила она про себя. И все-таки странно, что Джонатану нравится это мрачное место…

Они вошли в лифт, оказавшийся вполне современным.

– Я была уверена, что нам придется идти вверх по винтовой лестнице, – хихикнула Кейт.

– Это было бы здорово. Только очень утомительно. Но ты не переживай, пешком все равно придется идти. Лифт ходит только до шестого этажа, а дальше – та самая лестница.

Улыбка сползла с лица Кейт.

– Но зачем?

– Так гораздо романтичнее. Сама увидишь. На шестом этаже они вышли из лифта. Кейт поняла, что лифтовый колодец идет точно по середине здания, а вокруг него располагаются квартиры. Дверей было всего три, и Кейт ужасно захотелось посмотреть на людей, которые решили жить в таком доме.

– Шестой этаж не заселен, – проговорил Джонатан, словно угадывая ее мысли.

Он достал ключи и отпер одну из дверей. Вопреки ожиданиям за ней оказалась не роскошно обставленная квартира, а самая настоящая лестница, ведущая наверх. Кейт ойкнула.

– Отличная декорация для фильма ужасов, – сказала она, не подумав, что может обидеть Джонатана.

– Здесь камера не поместится, – улыбнулся он. Казалось, его совершенно не смущает реакция Кейт на его жилище. – Пойдем.

Он взял Кейт за руку и повел по лестнице. Она безуспешно старалась утихомирить отчаянно бьющееся сердце. Что ожидает ее в конце этой лестницы?

В конце была еще одна дверь. Джонатан открыл ее тем же ключом, включил свет и посторонился, пропуская вперед Кейт. Девушка сделала один шаг и замерла на месте.

– Джонатан, но это же просто чудо, – прошептала она.

Дверь сразу открывалась в просторную комнату. Если бы Кейт спросили, она бы сказал, что именно так, она представляла себе комнату знаменитого писателя начала века – добротная мебель коричнево-золотистых тонов, у окна массивный письменный стол, заваленный бумагами, несколько книжных шкафов под потолок, множество стульев и всевозможных пуфиков. В середине стоял большой диван с изогнутыми ножками, и Кейт сразу почувствовала непоколебимую уверенность, что на нем, должно быть, очень удобно сидеть.

– Нравится? – спросил Джонатан с потаенной гордостью.

– Угу, – кивнула Кейт. – Здесь все кажется таким старинным…

– Ну, Кейт, разве можно считать старинной мебель, которой и ста лет не исполнилось?

Кейт пожала плечами. Для нее, выросшей в стандартной квартире среди стандартной мебели, эта комната была музеем. Прекрасным и внушающим почтение.

– Смотри.

Джонатан щелкнул выключателем, и яркий свет погас, остались только два маленьких настенных светильника. Но что это? За окном зажглись мириады крошечных огоньков.

– Подойди поближе, – тихо проговорил Джонатан.

Кейт послушно сделала несколько шагов. Постепенно глаза привыкли, и она увидела, что за окном был балкон. Но Боже, что это был за балкон! Размером с всю квартиру Кейт, он был украшен цветами и сверкающими гирляндами. – Я люблю сидеть там по ночам и наблюдать за городом, – мечтательно сказал Джонатан, и Кейт обнаружила, что он стоит очень близко от нее. Вдруг его рука совершенно естественно легла ей на талию. Кейт ощутила острую нехватку воздуха. Если я сейчас задохнусь, подумала она, то, по крайней мере, я задохнусь от счастья.

– Хочешь посмотреть остальные комнаты? – прошептал Джонатан, чуть касаясь, уха Кейт.

Кейт прекрасно чувствовала себя там, где находилась в настоящий момент, но, конечно, правила приличия требовали, чтобы она сказала «да». И как только роковое слово было произнесено, Джонатан включил свет, и магия исчезла.

Дверь в соседнюю комнату была искусно спрятана между книжными шкафами. Это была спальня, и Кейт невольно покраснела. Не скрывается ли в этом намек? Она покосилась на Джонатана, который хладнокровно рассказывал о своей огромной кровати из красного дерева с двухсотлетней историей. Не похоже, что он собирается соблазнять ее прямо сейчас, мебель вроде бы интересует его гораздо больше.

Может быть, онсовсемне собирается тебя соблазнять, Кейт Феллоу, так что успокойся и смотри, одернула она себя.

А посмотреть было на что. По размерам спальня не уступала гостиной. Такое же окно во всю стену, выходящее на балкон, красивая мебель с отчетливым оттенком старины, книги и бумаги вперемешку.

– Я работаю везде, – сказал Джонатан извиняющимся тоном, заметив взгляд Кейт, устремленный на кипу исписанных листов на кровати.

– А тебе не мешает то, что окно… такое большое? – робко спросила Кейт. Она не смогла бы жить в квартире, где вместо стены – стекло.

– Здесь всегда солнечно, – улыбнулся Джонатан. – А что касается нескромных взглядов… то, во-первых, они меня ничуть не смущают, а во-вторых, этот дом выше всех в округе и заглянуть ко мне в спальню жители соседних домов просто не в состоянии…

Кейт подумала, что желающие понаблюдать за личной жизнью известного режиссера всегда найдут способ, но вслух ничего говорить не стала. Джонатан явно гордится своим жилищем и любит его, нельзя ранить его чувства.

Из спальни дверь открылась в ванную комнату, ослепившую Кейт черно-белой плиткой, выложенной в шахматном порядке.

– Немного рябит в глазах, да? – усмехнулся Джонатан. – К этому привыкаешь.

Зачем привыкать к издевательству над собственным зрением? – удивилась про себя Кейт. Она мельком оглядела ванную и поспешила в следующую комнату.

Она оказалась весьма скромных размеров. По крайней мере, по сравнению, с предыдущими. – Это мой настоящий рабочий кабинет, – пояснил Джонатан. – Примерно так выглядела моя комната в доме родителей, и мне захотелось воссоздать ее…

Кейт была поражена. Обстановка этой комнаты никак не вязалась с общим великолепием дома – потертый ковер на полу, в углу диван, которому минул уже не один десяток лет, на шкафу пылятся модели самолетов, под одну ножку письменного стола подложена стопка книг. Кейт подошла к окну, поглядела на крыши соседних домов. Ее вдруг осенило.

– Погоди, но ведь получается, что вся твоя квартира идет по периметру дома, комнаты замыкаются в кольцо.

– Можно и так сказать, – кивнул Джонатан. – Комнаты идут по прямоугольнику, а в центре – лестница.

– Но ведь это неудобно! Тебе приходится постоянно ходить по кругу…

– А тебе не кажется, что вся наша жизнь – это постоянное хождение по кругу? – прищурился Джонатан. – Ты думаешь, что с тобой происходит нечто новое, а на самом деле это уже когда-то было…