Волчица на продажу. Соната золотой луны (СИ) - Айза Блэк

на складочках, вытворяя что-то немыслимое. Я уже не кричала, хрипела, пропал голос, все чувства и эмоции подчинялись его безжалостному ритму.

Оргазм прошелся взрывам по каждой клеточке тела. Я цеплялась в его волосы, выкрикивала слова, кажется, произнесла заветное: «Люблю!». Все смешалось в сознании, яркие вспышки, острое наслаждение, его губы, дарующие долгожданное блаженство.

Рафаэль поднял голову, фиалковый свет озарил пространство вокруг нас, я ощущала его голод, его желание вновь зажгло меня. Я снова изнывала, в неутолимой жажде. Я хотела больше, его всего, чтобы вошел, наполнил.

Он медленно и грациозно, как хищник подполз вверх, приблизился к моему лицу.

— Я постараюсь сделать так, чтобы не было больно, — в глазах промелькнула тревога. Даже сейчас, когда похоть выламывала его, требуя удовлетворения, он беспокоился обо мне.

— Пусть будет больно… я хочу твою боль… я приму все… что ты можешь мне дать… — язык заплетался, взгляд рассеянный, пьяный, и мне было мало, тело требовало очередную дозу. Немедленно… сейчас….

Звук расстегиваемой молнии, показался мне самым мелодичным. Его плоть дотронулась к лону, гладкая, словно касание прохладно бархата, вызывающего жар. Рафаэль — холодный огонь, пробирающий до костей, сжигающий, и успокаивающий, дарующий блаженство.

— Посмотри мне в глаза, впусти меня в себя, — он хотел проникнуть в разум, сломать барьеры, владеть мной полностью и безраздельно. Даже не раздумывая, я покорилась. Позволив себе раствориться в фиалковом свете, льющимся в меня, вместе с вампирской силой.

Он вошел в меня. Боль. Острая. И ошеломляющее чувство наполненности. Ликование души, от осознания — он во мне.

— Желанная боль… Невероятная… — с болью приходило ощущение счастья, полного, невозможного. Пусть хотя бы в эти краткие мгновенья, я буду счастлива. Буду принадлежать только ему.

Вампир стал двигаться медленно, изучая меня внутри, лаская, наполняя. Я сжималась вокруг него, ощущала вены, твердость. С его губ сорвался стон, ласкающий слух. И в тоже время глаза входили внутрь меня, и не было для них препятствий. Я открыта со всех сторон для него, жаждущая, влюбленная. Фиалковый свет исследовал меня бесстыдно, по-хозяйски, и при этом до безумия нежно. Он без труда нашел моего зверя. Сила Рафаэля играла с волчицей, гладила ее по шерсти, подчиняла, и хищница мурлыкала, купаясь в его ласке. Точно так же как и я извивалась от каждого толчка.

Он безошибочно находил самые чувствительные точки, и давил на них, то резко, то едва ощутимо. Боль исчезла, также быстро, как и появилась. Наслаждение, иное, еще мной неизведанное, пронзало, словно иду по кромке острого ножа.

Рафаэль ускорил ритм, и через мой открытый рот, оглушающим потоком хлынула сила, пропитанная его желанием, я больше не ощущала кожи, только он, центр мира, я вплавлялась в него, а вампир становился частью меня. Мы соединялись на всех мыслимых, и немыслимых уровнях.

Волчица во мне, тянулась к вампиру, признав его, обвилась вокруг силы. Наши сердца, перестали жить отдельной жизнью. Удар его сердца, был продолжением моего. Бесконечный круг, где наслаждение вампира, отдавалась во мне блаженными спазмами. Нас пронзили нити, связали так сильно, что становилось больно. Я дышала только им, каждый вздох — прилив нового наслаждения, наполненный его ароматом.

Рафаэль стал двигаться быстрее, в глазах блуждал фиалковый огонь, он отпустил свои эмоции, освободил себя, отдаваясь мне. Вампир бился во мне, стальной, переполненный желанием, дарящий экстаз, высекающий искры из глаз. Не прерывая зрительно контакта, когда не нужно было слов, я слышала его восхищенные мысли. Слышала, как красива, как ему хорошо. А я мысленно повторяла лишь одно слово: «Люблю!».

Лоно стало сжиматься сильнее, мне казалось, подо мной не солома, а покрывало из облаков, и мы парим где-то в открытом космосе, и свет исходит только от его глаз. Они сверкали как фиалковые алмазы. Мощный толчок, и фиалковые алмазы рассыпались у меня в глазах на миллиарды частиц. Оргазм высвобождал мою суть, тело распадалось на частицы, где каждая клеточка билась в спазмах дикого экстаза.

Я ощутила, как его семя лилось в меня, толчками, как бьется в оргазмических конвульсиях его плоть, и Рафаэль улетает вместе со мной, туда, где не может быть никого кроме нас. В наш оазис обнаженного, бесстыдного, и самого чистого наслаждения.

Глава 25

Когда стихла музыка наслаждения, когда удары блаженства, стали лишь едва слышным отголоском, я упала на землю. Приземлилась с мягких пустых облаков в реальность, на острые и колючие камни. За удовольствием пришла боль. Она, по сути, никуда и не уходила, а притаившись, и выбрав момент, нанесла сокрушающий удар.

Рафаэль был рядом, прижимал меня к своей груди, дышал часто, прерывисто, и я слушала его дыхание, понимая, вот оно счастье, в его дыхании, стуке сердца, заботливых руках. И оно ускользало сквозь пальцы. Вампир еще здесь, еще витают в воздухе отголоски нашего неистовства, но скоро все исчезнет. Не будет нас. Ничего не будет. Без него.

Я хотела заговорить, задать какой-то вопрос, открывала рот, и не могла издать не звука. Все слова казались не правильными, лишенными смысла, это была та боль, которую нельзя выразить словами. Она как кислота разъедает тебя, медленно уничтожает. И процесс только начался, я еще не успела привыкнуть, не смогла свыкнуться с ней. Еще, кажется, что произойдет чудо, и счастье, распахнув объятия примет меня.

Я цеплялась пальцами за него, впивалась ногтями в кожу, словно это поможет удержать его рядом. Тогда я еще до конца не осознавала, как это жить без него. Тогда жестокая правда, только начинала меня ломать.

— Мне было так хорошо… волшебно… так как может быть только с тобой… — говорю сдавленно, сдерживая рыдания. Если заплачу, уже не смогу остановиться. Хочется сказать ему правду. Не хочется держать в себе чувства.

— Ты прекрасна, молода и вся жизнь у тебя впереди, — приподнимаюсь, желая увидеть его взгляд. Попытаться прочитать скрытое в глубине фиалкового света. Он смотрит с нежностью и грустью, и уже наглухо закрыта дверь в его глубину. Он отгородился от меня, выставив заслоны. Через них не пробиться. Их не разбить.

— Нет… впереди только мрак, — хочется биться кулаками в эту закрытую дверь, кричать, орать, чтобы понял, впустил. А я просто смотрю на него, закусив губу.

— Юношеская категоричность. Первый мужчина, первая влюбленность, это всегда эмоционально. Эмбер, — берет меня двумя пальцами за подбородок, — все произошедшее и правда было сказочно, — замолкает, вижу, как подбирает слова, как взвешивает на весах каждую букву. Пытаясь не сказать лишнего.

— И это ничего не меняет, — произношу фразу, которую он так и не решился озвучить.

— Мое