Аномалия Шарли (ЛП) - Форд Ша

Но я знала, что это делало его опасным.

— В поведении субъекта были некоторые нарушения, которые не заметили ни вы, ни полицейский участок — за что я не могу вас винить. Выяснение того, было ли что-то неправильным или нет, не является частью вашего обучения. Но это часть моей работы, — Стэнтон смотрел на меня сверху вниз, крепче скрестил руки. — Чем вы занимались в Граните, мисс Смит?

— Ответь ему, — сказал Говард, когда я колебалась.

— Гм, Управление отходами и…

— Сборщик мусора, да? — Стэнтон перебил меня. — Я уверен, что у вас были и другие обязанности в районе, но вам платили за уборку мусора. Я прав?

— Да, сэр.

— Вы когда-нибудь работали по-другому?

— Нет, сэр.

— Вы когда-нибудь обучались обслуживанию автомобилей или механике?

Официально нет: меня никогда не учили механике. Все, что я знала, я выяснила, наблюдая за Ральфом. Но Ральфа больше не было, и я не собиралась говорить ничего такого, что навлекло бы на его призрак неприятности.

— Нет, сэр. Я никогда не изучала механику.

Стэнтон пристально смотрел на меня.

— Тогда как ты узнала, что нужно щелкнуть защелкой аккумулятора, а? Как ты поняла, что это вызовет взрыв?

Потому что я была такой. Я была так устроена. Ральф мог посмотреть на что-то и тут же подумать о том, как он мог бы использовать это, чтобы сделать жизнь лучше.

Я смотрела на что-то, и первым делом приходило на ум, горючее это или нет.

Детектив знал бы об этом, если бы удосужился почитать обо мне. Он бы увидел, что я, вероятно, могла бы вызвать взрыв с помощью трех футов веревки и небольшого количества силы воли — потому что это было написано в моем деле.

Но так как он явно не проводил исследования, я решила еще немного пошалить:

— Не знаю. Я не знаю, откуда взялась идея. Обычно я не хочу ничего взорвать.

— М-м-м, — хмыкнул Стэнтон, едва перекрывая фырканье Говарда.

— Да, это Шарлиз: всегда стоит посреди огня, никогда не зная, как это началось, — рычание в его голосе стало чуть более выраженным. — Было что-то еще, детектив?

— Да, есть еще кое-что, — Стэнтон швырнул охапку стекла на пол, а затем опустил ладони на стол. — Часть моей работы заключается в том, чтобы отслеживать подобные инциденты на предмет любых нарушений. Другая часть состоит в том, чтобы убедиться, что эти нарушения не станут аномальными…

— Подождите, подождите, — Говард сжал двумя пальцами переносицу, — вы хотите сказать, что считаете Шарлиз какой-то…?

— Аномалией? Может быть, — кивнул Стэнтон. — Знать, что делать, не учившись, как это сделать, — один из симптомов.

— Но… но Шарлиз не… — Говард махнул на меня рукой, словно надеясь поймать нужные ему слова из воздуха. — При всем уважении, детектив: я уже работал с аномалиями. Это гипер-неуравновешенные, чрезвычайно опасные субъекты. И Шарлиз не является такой. Она просто несовершенна. Я имею в виду, вы когда-нибудь слышали, чтобы Аномалия была несовершенной?

— Зарегистрированных случаев еще не было, — согласился Стэнтон, кивая. — Но за последние двадцать четыре часа у нас было много новинок, да? И учитывая то, что знала подсудимая, и то, как жестоко она намеревалась использовать это знание, я не могу позволить ей уйти…

— Мы ее не отпустим, — почти в отчаянии перебил Говард. — Мы… разбираемся с этим.

— О, я не сомневаюсь, что у отдела планирования есть четкое решение, — Стэнтон хмурился, глядя на роботизированные руки, — но вы не посмеете сделать это без суда, да?

— Нет, — сквозь зубы сказал Говард. — Это было бы нарушением протокола.

— И что вы собираетесь с ней делать, пока ждете суда, а? Держать ее привязанной к этой скамье? Без дела она не имеет права никуда идти.

У Говарда не было ответа. На этот раз казалось, что его загнали в угол.

Детектив Стэнтон пожал плечами.

— Послушайте, я говорил с мэром, и он согласен: обвиняемая должна быть немедленно отпущена под стражу полицейского участка.

Он протянул Говарду листок бумаги, который тот вырвал и сунул в карман, не читая.

— Ладно.

— Мы продезинфицируем ее и оденем сегодня вечером, а завтра утром первым делом отправим ее на исправления.

— Да, наверное, это к лучшему.

— И я также хотел бы спросить от имени участка, не могли бы вы после этого проконсультироваться с шерифом Кляйн?

— Я… зачем? — сказал Говард.

— Ну, аномалии должны перевозиться внутри укрепленного броненосца. Таков протокол, — Стэнтон кивнул мне. — Но наши не совсем предназначены для… таких, как она. Поэтому нам понадобится ваш совет, как сделать поездку более комфортной.

— Я понимаю. Что ж, буду рад помочь. Э-э… — Говард не слишком нежно похлопал меня по макушке, — не могли бы вы дать нам секунду, чтобы попрощаться?

— Конечно. Дайте мне знать, когда закончите, и мы ее заберем, — Стэнтон приподнял перед нами фуражку, прежде чем выйти за дверь.

Как только он ушел, Говард схватил меня за волосы.

— Видишь? Как чертов таракан, — прошипел он. — Вам повезло, маленькая мисс Шарлиз. Но когда они попытаются исправить тебя, им понадобится около десяти секунд, чтобы понять, что ты лжешь. И тогда я не знаю, что с тобой будет, — его хватка усилилась до такой степени, что я чувствовала, как корни вырываются из кожи, — но у меня будет целая неделя, чтобы что-нибудь придумать.

ГЛАВА 8

НОЯБРЬ 2212

Мэттью Митчелл

Этика в П-Скрипте

Класс доктора Форреста МакГилла

21 ноября, 2212

Мораль проекционного программирования

Этот класс — шутка. Надоело сидеть на лекциях о том, как п-скрипт губит Америку. Вы говорите так, как будто есть множество достойных людей, которых я упускаю, полагаясь на проекции — будто вы думаете, что я не могу встать с постели без того, чтобы мой воображаемый дворецкий не сказал мне откинуть простыни.

Знаете, что я не упускаю, доктор МакГилл? Женщин. И я хочу, чтобы это слово было оскорблением: женщины. Настоящие, человеческие женщины, которые говорят настоящую, бесчеловечную ложь, чтобы заставить вас влюбиться в них. Затем, как только они поймают вас на крючок, они вытаскивают нож для свежевания.

Кто-то, кого вы любите, доктор МакГилл, когда-нибудь вырезал ваше сердце? Поверьте. Вы не знаете боли, пока женщина живьем не снимет с вас кожу. Ничто так не пробуждает в мужчине колодец ненависти к себе и отвращения, как насильное кормление тарелкой кровоточащего сашими из его ноющей груди.

Затем, пока он все еще в шоке, парализованный предательством и неверием, женщина, которую он любит, вырезает в нем свое имя. Вдоль предсердий, желудочков, через каждую артерию и через пульсирующую дугу аорты — вот она, вырезанная буквами, которые становятся шрамами, но не исчезают по-настоящему:

Мэдисон Винсент.

Мэдисон ЧЕРТОВА Винсент.

Вы хотите, чтобы я потворствовал этой дурацкой обличительной речи о том, как достижения в проекционном программировании каким-то образом лишают меня человеческого опыта, тогда как единственный обман, о котором я могу думать, это то, как я поймал Мэдди, катающуюся с Блейном Уэлчманом. Блейн Уэлчман, который только потому, что его родители выложили дополнительные деньги, чтобы он родился с этими гадкими фиолетовыми глазами, каким-то образом имеет право на каждую идиотскую девчонку в кампусе.