Останься со мной! - Пэтти Стэндард

Он рассматривал картинку, стараясь сосредоточиться на ней, а не на близости Сары.

– Я никогда не замечал этого, но попрошу ветеринара проверить, когда он снова здесь появится.

Сара кивнула. Он вернул ей книгу.

– Ты никогда не думала о том, чтобы закончить образование? – спросил он неожиданно. – Выучиться на ветеринара?

– Что? – Сара качнулась на каблуках и удивленно уставилась на него. – Ты говоришь о получении диплома?

– Конечно. У тебя есть время. Тебе нравится заниматься лошадьми, даже Якоб отметил это. Из тебя получился бы хороший ветеринар.

Сара только покачала головой и улыбнулась в ответ на его комплимент. Господи, сколько лет прошло с тех пор, когда она мечтала об этом! Она сомневалась, что можно как-то воскресить былое увлечение. Оно так легко уступило место накрахмаленным и отутюженным белым рубашкам, арахисовому маслу и бутербродам с джемом.

– Не думаю. – Она закрыла книгу и положила ее на ковер возле себя. – Кроме того, мне очень удобно в моем фургончике, и я люблю дорогу. Все это для меня. И мне кажется, я не готова к чему-то новому. – Она печально улыбнулась. – Представляю, что бы сказала Лаура, увидев меня за партой.

– Но по тому, что я услышал, похоже, ей и так не нравится твой образ жизни.

– Лаура всегда недовольна мной. И этого не изменить. «Почему ты не возвращаешься домой, мама? Сколько еще это будет продолжаться?»

– А ты ей отвечаешь... – Мак не закончил фразы, ожидая, что скажет Сара.

– А я ей говорю, что, когда мне будет около восьмидесяти лет, мои кости обнаружат в фургончике где-нибудь по дороге в Санта-Фе. – Она сказала это с вызовом, вздернув подбородок, чтобы Мак мог встать на защиту Лауры. Но почувствовала, что ее демонстративное неповиновение утратило прежнюю силу, словно такой ответ был правильным, но больше неискренним. И это напугало ее. Пусть она отказалась от мечты стать ветеринаром, но все-таки добилась осуществления мечты о свободе, которая терзала ее долгие годы супружеской жизни. Черт побери, она достигла того, чего хотела, и не собирается от этого отказываться. Поэтому, когда Мак сказал:

– Что-то в твоих словах не слышно энтузиазма, – Сара еще выше вздернула подбородок.

– Может быть, теперь это уже не так заманчиво, как раньше, но все же чертовски более приятно, чем стиральная машина, сушилка и газонокосилка, вместе взятые. И, пожалуй, поинтереснее, чем обучение в колледже целых восемь лет. Мне не нужна карьера. Мне хватит денег на всю оставшуюся жизнь. Конечно, ничего лишнего, но у меня скромные запросы. Все, чего я действительно хочу... я хочу только...

– Чего? – спросил он так, как будто ее ответ действительно был важен для него. Мак склонился к ней, взял ее за подбородок, не давая отвести взгляда от своих синих глаз, которые вдруг стали темными и глубокими, как ночь. – Чего?

– Покоя. Я хочу только покоя. – Она выдохнула эти слова так тихо, что даже сама не была уверена, что произнесла их вслух.

Мак провел пальцами по ее губам, и они приоткрылись. Когда он осторожно коснулся их, она опустила веки. Покой... Когда он обнял ее за плечи и прижал к себе, из ее груди вырвался вздох. В объятиях Грега, несмотря на всю ее любовь к нему, Сара чувствовала себя опутанной цепями. А в крепких и грубоватых объятиях Мака ощущала свободу.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Боже правый, Мак, меня не было всего два дня, и посмотри, что ты уже натворил!

Сара оторвалась от посуды и увидела, как открылась сетчатая дверь и на кухню вошла какая-то женщина. Она была высокой и стройной, а прямые белокурые волосы доходили ей почти до пояса. На ее загорелом лице скандинавского типа выделялись смеющиеся голубые, удивительно лучистые глаза. В потертых джинсах, черной рабочей рубашке, вышитой на кокетке, с длинными серебряными серьгами с бирюзой, она казалась пышущей здоровьем и удивительно женственной.

– Либби! – Мак улыбнулся соседке, сидя за столом, где лежали бумаги, с которыми он работал. – Ну как прошло собрание?

– Было невыносимо скучно, хотя отцу все очень понравилось.

Она держала дверь открытой, чтобы впустить своих стариков, которые с трудом преодолевали ступеньки крыльца. Старушка была пухленькой, розовощекой, с седыми пушистыми волосами, которые разлетались в разные стороны. Она несла на противне золотистого цвета пирог. Старик был тощим как жердь и лысым как бильярдный шар. Он нес кастрюльку с лазаньей, держа ее прихватками.

– Доброе утро, Карл, Эдит. Надеюсь, это пирог с клубникой и ревенем?

– Конечно, – обиженно выдохнула старушка. Она, тяжело дыша, направилась к столу и, подойдя, опустилась на стул. – За сорок лет я вызнала, какое твое любимое блюдо.

– Ты здорово балуешь меня, Эдит. Карл, – Мак повысил голос, – как там было в Чейеннах?

Старик поставил кастрюльку в центр стола, выдвинул стул и потянулся за газетой, которую Мак отложил в сторону.

– Слишком много народу и много шума.

– Отец во время поездки даже не включал слуховой аппарат, – сказала Либби, снисходительно улыбнувшись.

– И ничего, кстати, не пропустил мимо ушей. Ты скоро поправишься? – спросил он Мака с грубоватой заботой.

– Думаю, да, – ответил Мак.

Карл кивнул, выудил очки для чтения из нагрудного кармана комбинезона и раскрыл газету на странице с кроссвордом.

– Могу предложить желающим чашечку кофе. Все повернули головы в сторону Сары, которая стояла на другом конце кухни.

– Вы, наверное, Сара. – Либби отошла от двери и направилась к ней, протягивая руку для рукопожатия. – Вчера вечером я встретила Сьюзи. Она сказала, что заправляла машину и мальчики рассказали ей, как вы им помогаете.

– Сара Шепперд, это Либби Тодд и ее родители, Карл и Эдит Свенсоны, – представил их друг другу Мак. – Они живут тут рядом, у дороги.

– Рада познакомиться с вами, – сказала Сара.

– К сожалению, мы не могли вернуться раньше. Мы решили провести день в Чейеннах и сделать кое-какие покупки. Вернулись вчера поздно вечером. Встретила Сьюзи, когда пошла за молоком, и она мне обо всех рассказала. А теперь покажи свою ногу.

Мак с шумом отодвинул стул и выставил ногу. Либби нагнулась над гипсом и притворно сощурилась.

– Ну, так это просто ерунда! По рассказам Сьюзи, я подумала, что ты весь забинтован с головы до ног, только одни глаза и остались.

– Ты же знаешь, как Сьюзи любит сочинять небылицы.

Либби уперлась руками в бока и скептически посмотрела на Мака.

– Сьюзи сказала, что ты был тяжелым больным, и я думаю, что она не преувеличивала. Сара, он хорошо себя ведет?

Сара поставила на поднос еще три кофейные чашки и полный кофейник.

– Он слишком много работает, – сказала она, стараясь не выказывать своих эмоций.