Дар судьбы - Ариадна Нежинская

— А как ты поведешь машину, ты же выпил, — я приподняла голову.

— Точно, курносик, — задумался на мгновение Роман.

— Ничего, Ване позвоню.

— А не поздно?

— Нет, Катюха — его крестница, не поздно.

Рома быстро набрал номер. Уговаривать Ивана не пришлось. Он согласился сразу же. А я удивлялась: «Надо же, Роман воспитывает девочку, ведет сложнейший бизнес, а его водитель и охранник — крестный отец дочери. Просто удивительный человек Роман. Удивительный!»

— Пойдем наверх. Пока Иван собирается, я покажу тебе кое-что.

Мы поднялись на второй этаж и прошли в другое крыло — не в то, в котором была «моя» комната. Там была всего одна дверь. Роман открыл ее и включил свет.

И я обомлела. Комната была будто для сказочной принцессы. Розовая кровать с ниспадающим балдахином, на белоснежном ковре — мягкие игрушки. Белый маленький комодик и такое же белое трюмо с большим зеркалом.

— Как красиво, — просто выдохнула я.

— Да, Катюшке тоже нравится.

— Слушай, но почему ты увез ее отсюда?

— А с кем ей здесь жить? Тетя Поля не очень любит этот дом, говорит, большой очень. Когда у меня есть время, привожу ее сюда. А так — квартиру родители не продали, вот они и живут там.

— Ром, а почему твои родители уехали? — спросила я.

— Отцу операцию делали, потом они решили пожить там. Что будет потом, не знаю. Я по ним очень скучаю.

— Все равно не понимаю. У тебя нет времени для дочки, а ты взял и привез меня сюда, зачем? Еще и придумал написание романа.

— Зачем? Просто захотелось, чтобы ты была рядом. Приятно же, когда приходишь домой, а тебя встречают. Мне тоже одиноко.

— А я думала, что совсем не понравилась тебе тогда, в электричке?

— Понравилась, но я сам не хотел себе в этом признаваться.

— А сейчас?

— Сейчас признаюсь, нравишься. Даже очень. И это меня пугает. И не нужен никакой роман.

— Но он есть, — сказала я.

— Есть? Я думал, ты шутишь.

— Нет, я писала все это время. И скоро допишу его.

— Надо же, — Роман был действительно удивлен. — Прочитаешь мне?

— Конечно. Давай через неделю.

— Хорошо, но в понедельник ты уже выйдешь на работу.

— Да, я буду вечерами писать.

— А материал?

— Материала, поверь, предостаточно.

Мы стояли в детской друг напротив друг. Роман поднял мое лицо и внимательно посмотрел на меня.

— Неужели ты правда такая?

— Какая?

— Милая, добрая, чуткая… Порой смешная…

— Наверное, — проговорила я.

— Я так хочу поцеловать тебя, — сказал Роман.

— И что тебя останавливает? — я обвила руками его шею. Наши губы слились, голова закружилась…

И снова телефон… Ну кто же их придумал? Почему они звонят всегда не вовремя?!

— Пойдем вниз, Иван приехал.

Мы спускались по лестнице. Внутри все клокотало от счастья. Он практически признался мне в любви! Он дал понять, что я ему не безразлична, что я что-то значу для него!

До дома, где жила его дочь с тетей Полей, мы доехали минут за сорок. Всю дорогу практически не разговаривали. Роман держал меня за руку. Я физически ощущала, как между нами происходило что-то важное, хоть и невидимое глазу, и была уверена, что он чувствовал то же самое.

По дороге мы заехали в дежурную аптеку, купили нужное лекарство.

Я начала волноваться, только когда мы подошли к квартире. Приятная женщина открыла нам дверь. Мы вошли.

— Как Катюша? — спросил Роман.

— Уже лучше, температура слегка спала. Она очень обрадуется, что вы приехали.

— Тетя Поля, знакомьтесь, это Карина, моя знакомая.

Мы обменялись с тетей Полей любезностями, и я поспешила за Романом по коридору. Он тихонько подкрался к двери и вошел в комнату к Кате.

— Катюш, привет, я приехал, — ласково сказал он.

— Привет, папочка! Как хорошо! А ты привез Леву?

— Конечно, привез, — Роман достал из пиджака маленького львенка.

Я даже не заметила, когда он успел положить его в карман.

— И как он себя вел? — спросила девочка, гладя игрушку.

— Отлично! Ел кашку, играл в твоей комнате. И все время спрашивал о тебе.

— Хорошо. Папа, а кто эта тетя? — спросила Катя.

Роман оглянулся и кивнул мне головой. Я поняла это как приглашение войти, прошла к кроватке и села на корточки. Девочка была прехорошенькая. Большие зеленые глаза и облако темно-каштановых вьющихся волос. Девочка внимательно посмотрела на меня.

— Ты моя мама? — спросила она и посмотрела на Романа.

— Это Карина, она моя подруга.

— А… А я подумала — мама. Ты красивая, — улыбнулась Катя.

— И ты красивая, очень, — произнесла я ласково и погладила ее по голове.

К горлу подкатывал ком. Как могла Виолетта ее бросить? Я не понимала. Милый чудесный ребенок, у которого было все, но не было самого главного…

— Я буду твоей подругой, хочешь? — спросила я, стараясь не выдать волнения.

— Хочу. И ты будешь со мной гулять, играть и придешь за мной в детский сад? А то за подружками приходят мамы, а за мной — нет.

— Обязательно приду! Зато у тебя есть самый замечательный папа на свете! У них точно такого нет!

— Да, я его люблю. Очень, очень. А ты почитаешь мне сказку?

— А какую ты хочешь?

— Можешь, про Белоснежку и семь гномов?

— Конечно, могу! — радостно согласилась я. — Где книжка?

— Вон там, на полочке, — ответила Катюша.

Я встала и подошла к ее письменному столу, над которым висела полка с книжками. В глаза бросилась фотография Романа и Кати. Они были в зоопарке — улыбающиеся и счастливые. Книга стояла у самого края, я взяла ее и, присев на край кровати, стала читать. Как Роман вышел из комнаты, я даже не заметила.

Где-то на середине сказки, Катюша заснула. Она спала, подложив ручки под щечку, и улыбалась во сне. Выключив свет, я тихонько вышла из комнаты. Роман был в гостиной. Он стоял у окна.

— Заснула? — спросил он, не поворачиваясь ко мне.

— Да.

— Карина, тебе необязательно делать все, что ты пообещала. Я объясню ей завтра…

— Что необязательно? — перебила я его.

— То, что ты обещала за ней прийти… и вообще.

— Послушай, Роман, я сделала это не для того, чтобы показаться хорошей доброй тетей, а потому что действительно этого хочу. Если, конечно, ты не возражаешь?

— Не в этом дело. Вдруг тебе это быстро надоест? А Катя привыкнет.

— Надоест? Да ты что? Я обожаю детей и с радостью бы стала матерью, но пока, как видишь, не судьба. Быть подругой твоей дочери — это что, плохо? Я не претендую на роль матери. Понимаешь?

— Я понимаю, но она привяжется к тебе!

— И что? Это же не значит, что и ты должен привязаться ко мне. Так что не бойся. Я не собираюсь использовать твою дочь, чтобы привязать к себе тебя. Не обольщайся. Но если ты против нашей дружбы, так и скажи.