Полуночный ковбой - Джеймс Херлихай

ГЛАВА 8

Джо в который раз обдумывал дурацкое положение, в котором очутился. Все-таки поверить было выше его сил, поэтому он снова и снова прокручивал случившееся в голове. Тут он услышал слова мистера О’Дэниела, что Иисус войдет в его сердце, и, наконец, осознал все до конца.

Джо молча вскочил с колен и ринулся вон из комнаты, даже не оглянувшись, когда мистер О’Дэниел возопил ему вслед:

— Сын мой! Сын мой! Не пугайся, не надо!

Джо не стал дожидаться лифта и, прыгая через две ступеньки, выскочил прямо на Сорок вторую улицу. Оттуда — на Шестую Авеню, потом на Восьмую, заранее зная, что шансов найти Риццо практически никаких. Он пытался вспомнить, как называется отель, где жил Риццо, но только зря ломал голову.

Джо даже не хотелось вернуть свои двадцать долларов, он желал лишь упиться местью и больше не чувствовать себя последним дураком. На Таймс Сквер у Бродвея он вообразил следующую сцену: нескладная фигура выруливает из-за угла и скользит в дверь табачной лавки. Джо перебегает улицу и хватает коротышку. Риццо и не думает раскаиваться, напротив, он глумится над простофилей. Джо выхватывает нож и приставляет его к горлу обманщика. Нет, сразу он его не зарежет, заставит помучиться.

Но и в мыслях Джо не может даже поцарапать кожу Риццо. Он отбрасывает нож и душит ублюдка голыми руками. Собирается толпа, прибывает полиция и…

И тут фантазия уступила место реальности: Джо увидел собственную фотографию на первой полосе газеты. Он замер, зажмурился и взглянул опять. Нет, газета была настоящей, не менее реальной, чем его ковбойские сапоги. Или киоскер с зеленым солнцезащитным козырьком. На первой полосе бульварной газетенки была фотография молодчика, которого уводят двое полицейских. Джо подумал: «Не может быть, я никого не убивал!»

Но фотография была. Джо купил газету и укрылся в закусочной. Изучая фотографию при свете, он понял, что парень, очень похожий на Джо, почти двойник, был убийцей — маньяком из Западной Виргинии. Он перестрелял всю свою семью — одиннадцать человек. Они запрещали ему играть на губной гармошке.

Джо основательно струхнул, увидев своего двойника под конвоем, да еще в газете — прессу он весьма уважал.

Он отправился на поиски зеркала и наткнулся на него у выхода.

«Я никого не убивал, — сказал Джо отражению. — И не собираюсь». Он сурово кивнул головой и отошел, стуча подковками. Их звук доносился как бы издалека и был лишен всякого смысла.

В номере он припал к другому зеркалу, висящему над столом. Джо изучал свое лицо, словно встретился с собой впервые.

«Нет, — решил Джо, — у меня лицо не убийцы. А может быть, все-таки… Нет, сэр, никак нет. Даже крысу не могу прикончить. Даже Крыса. Да, так те подонки его называли. Крыс. Крыса-Риццо. Да черт с ним». Джо лег спать, не гася света.

Утром Джо просыпался несколько раз, последний — незадолго до полудня. Но даже тогда он некоторое время лежал в полудреме, притворяясь перед самим собой, что еще спит.

Кстати, и в тот день, и в последующие Джо жил, как сомнамбула: ходил, разговаривал, ел, принимал ванну, в общем, с виду был как все, но при этом почти ни о чем не думал. Он сознавал, что деньги утекали с ужасающей быстротой, но ничего не предпринимал, пока в конце следующей недели от управляющего не пришло последнее предупреждение погасить счет за номер.

По ночам его преследовали кошмары: то он пассажир поезда, летящего в пропасть; то жертва неумолимой травли; то одинокий путник на опасной горной тропе; то измученный пловец в бескрайнем океане. А днем он погружался в апатию, отгораживаясь от реальности глыбами пустых фантазий и шелухой мелких забот.

Он без устали бродил по боковым улицам Бродвея, прижав к уху транзистор, висящий на плече. Как ни странно, Джо чувствовал себя в относительной безопасности, погрузившись в невидимый мир радиоволн. Больше всего он любил слушать разговорные программы и частенько вмешивался в них.

«Итак, вы утверждаете, — гнусил бесполый голос, — что Вселенная произошла из ничего?» «Отнюдь, — напыщенно и раздраженно отвечал старик, — это бы противоречило законам природы. Я имел в виду феномен духа…»

— А я, джентльмены, — вмешался Джо, — имел в виду вас обоих. Сейчас вы узнаете, кто тут хозяин. — Щелчок. Джо переключил волну.

«Люди, — бубнил слабый старческий голос, — когда вас скрутит очередной приступ ревматизма или ишиаса, или вы просто почувствуете, что стареете, не отчаивайтесь. Подумайте тогда о тех, кто в нашем прекрасном обществе не может даже дожить до старости». «Однако, — откликнулся голос, сладкий, как сироп. — Ну и советы вы даете, хоть караул кричи. Как думаете, парни, ваши прабабки смогут этим утешиться?»

— Да уж вряд ли, — заорал Джо сквозь аплодисменты. — А я вот чего у старичка хочу спросить. Ты небось свою старушку уже давно по-другому утешать разучился, так теперь и пудришь ей мозги про старость. А пошли тебе Бог силушку, глядишь, иначе бы запел?

Ну и в том же духе.

Однажды в закусочной его облили соусом — на бежевой замшевой куртке осталось безобразное пятно. Джо стал думать, как бы избавиться от этой неприятности, и не придумал ничего лучше, чем достать еще соуса и намалевать поверх пятна какую-нибудь картинку. Он дошел до того, что своровал соус из закусочной и пронес в мужской туалет. Но не сумел выбрать, что же нарисовать. От своей нерешительности Джо расстроился и пробыл в таком состоянии до вечера. И так было все чаще — мозг погружался в какое-то затмение.

Сентябрьским вечером Джо выставили из гостиницы — земля ушла из-под ног.

— Не волнуйтесь, вещи в камере хранения, — сообщил ему администратор о судьбе черно-белого чемодана из лошадиной шкуры. — Когда заплатите по счету, мы вам обязательно их вернем.

Джо попытался поторговаться и даже предложил администратору взять вещи, но только вернуть сам чемодан и письма Салли, которые она присылала ему в армию.

— Нет, — отказался тот. — Мы храним все вещи, такой у нас порядок.

Теперь Джо ломал голову, где бы заночевать. Но это было не главным. Больше всего он страдал от разлуки с чемоданом.

Джо пошел на подземную стоянку машин для проката у Таймс Сквер. Он хотел понять, на самом ли деле все случилось так, как случилось, или это очередной мираж. Для этого надо было посмотреть в глаза отражению. И один взгляд, брошенный в автомобильное зеркальце, взбодрил его.

«Ладно, ковбой, — успокоил он парня, таращившего отупевшие глаза из Зазеркалья. — Хватит киснуть. Знаешь, что надо делать?»

Джо кивнул сам себе.

«Знать-то знаю, а вот как?»

«Чемодан обратно хочешь?»

Он снова кивнул.

«Ну, так действуй!»

ГЛАВА 9

Местные педики обычно толкались на углу Восьмой Авеню и Сорок второй улицы. У каждого были свои маленькие хитрости в обращении с клиентами, но, в сущности, все сводилось к одному: и мысли, и манеры, и взгляды, в общем, все поведение играло на «захват» клиента, пробуждение его интереса и извлечение максимальной выгоды. Здесь важно было завязать разговор, что-то сказать, а о чем-то промолчать, знать, когда можно поторговаться, а когда и нет.

Джо в этой «науке» был полным профаном, даже не знал, как начать, и вдобавок не мог сосредоточиться; ему было противно, он догадывался, что этот вечер — лишь начало долгого падения вниз.

Сознание того, что успех в этом деле для него куда хуже неудачи, свинцом давило голову, парализовало мозг.

Но чемодан надо было вернуть любой ценой.

Стоя у витрины аптеки, Джо старался убедить себя, что чемодан и письма — сущая ерунда, ничего не значащая безделица.

С письмами вроде получилось. Он столько раз их перечитывал, что давно выучил наизусть, извлек из них весь запас душевности. Теперь это были просто мертвые листки бумаги.

Но чемодан — совсем другое дело. С тех пор как его изъяли в отеле, Джо готов был за него полцарства отдать. Он попытался разобраться, с чего бы это. Мысленно он раскрывал чемодан и заглядывал внутрь. Там было пусто и темно, но именно это и придавало чемодану такую ценность. Ведь в этой загадочной, теплой и уютной пустоте можно было жить: Джо в мечтах проскальзывал в нее и захлопывал крышку над головой. Темноту населяли запахи, и постепенно он научился их различать: сначала запах лошадиной шкуры, потом навоза, а за ним — все запахи ранчо, где он мальчишкой бывал по воскресеньям. Тут вспоминались шоколадные конфеты, жевательный табак, Рио-Гранде, сумочка Салли, чей-то старенький «форд». Невероятно, но чемодан, купленный в Хьюстоне несколько месяцев назад, собрал всю эту прелесть воедино. И не было в мире ничего важнее, чем получить его обратно, снова держать в руках.

Джо маялся на углу уже два с лишком часа, но заговорить решился только с двумя клиентами. Он сразу же выкладывал им про чемодан, а те ничего не понимали, пугались и тут же теряли интерес к Джо.