Врата скорби (Часть 3) - Александр Афанасьев

Каждый офицер и каждый полицейский, назначенный следить за порядком – тоже должны были собирать и сдавать какую-то сумму, и горе было тем, кто не сдаст. Потому – их жестокость была избирательной: срывали свою злобу за униженную, горбатую, полную опасностей жизнь между молотом и наковальней на еще более сирых, убогих и бесправных. Что же касается купца, да еще ведущего столь богатый караван – никто и не подумал бы грабить его. Наоборот – офицер пристрелил бы на месте любого из своих солдат, кто отнесся бы к почтенному купцу без уважения, посмел его ударить, оскорбить или, упаси Аллах, выстрелить в него. Что не отменяло того факта, что бесплатно – купец в город пройти ну никак не мог.

Как только солдаты увидели караван – они послали самого молодого из них разбудить офицера. Офицер, до этого спавший в небольшом шатре, раскинутом за машиной – услышав про тридцать верблюдов – поспешно поднялся и высморкался, дабы очистить носоглотку от налетевшей пыли. Глотнув затеплевшей воды из бурдюка, он поспешно выбрался из шатра, для порядка вытянул молодого хлыстом – и твердым шагом направился к дороге справлять службу.

Караван уже подошел и остановился, опытным взглядом – офицер увидел, что у некоторых погонщиков есть бурые пятна на одежде, а у некоторых – завязана голова. Некоторые бурдюки и вовсе выглядели так, как будто их перегружали прямо в дороге.

Офицер – представитель власти, пусть и самое низшее звено в ее пирамиде, но все же выступающий от имени власти и гордый этим фактом – повелительно ткнул палкой в грудь первого погонщика

– Где твой хозяин?

От центра каравана – к нему уже бежал, запыхавшись, купец, одетый не как араб, а как одеваются местные горцы из гор Радфана. На ногах у него были армейские ботинки, такие, каких не было у самого офицера – это был признак большого богатства…

– Ас саламу алейкум, эфенди афсар… – купец употребил искаженное британское officer, как часто говорили местные – ас саламу алейкум, да будет благословенна эта земля и этот город, нищий, молящийся Аллаху купец Заид – нижайше просит позволения войти…

Купец говорил не совсем чисто – но все купцы, странствующие по полуострову, вынужденные торговаться с представителями разных племен и народов – так говорят.

– Ва алейкум ас салам – холодно проговорил офицер – чтобы войти в этот город, требуется внести плату в казну. Я капитан Ибрахим, и я здесь стою по повелению благородного Садика, отца тридцати семи детей и губернатора этого мухафиза, назначенного самим Сулейманом Первым. Как тебя зовут, говоришь?

– Мое имя Заид, о почтенный…

Купец привычно льстил, рассчитывая сэкономить – но капитан слышал это не раз и на лесть не покупался. Только женщины – предпочитают лесть деньгам…

– Откуда ты родом, Заид? Ты похож на горцев.

– О, почтенный, недостойный Заид сын мастерового Казима из гор Радфана, и когда Аллах забрал моего отца, я продал все, что у меня было, купил несколько верблюдов и теперь только милостью Аллаха свожу концы с концами.

– И откуда ты идешь, недостойный Заид?

– Купец Заид идет из прибрежного города Дубая с товаром, который взял там в долг, дабы продать здесь и выручить немного на еду и на жалование своим ленивым слугам.

Это могло быть правдой, а могло и не быть. Товары в Дубае действительно были дешевле, и некоторые крупные купцы, имевшие доступ к деньгам – давали тем, кто приходил из глубины полуострова товар в долг, с тем, чтобы они продали его у себя на родине и при следующем визите расплатились. Шариат – запрещал брать процент на долг, но тут не было речи ни о каком проценте, просто на товар, который брали в долг, устанавливалась другая цена, выше – и никакого харама. Конечно – так могли дать товар, да еще столько лишь человеку, который известен на базаре, никак не новичку. Еще могли дать тому, кто относится к одному из братств – например, к ваххабитскому, потому что за честность человека отвечало в таком случае все братство. В том числе и по этому – у ваххабитов не было отбоя от неофитов, даже особо не верующих. Они держали большую часть Хавалы – нелегальной финансовой системы и у них были деньги, достаточные, чтобы гарантировать честность своих братьев. Откуда деньги – дубайских оптовиков это мало волновало…

Но купец мог и просто врать, что этот товар фактически не его – чтобы снизить цену за вход в город. Никакой твердой цены не было, цену произвольно устанавливал капитан, и жаловаться на произвол можно было единому лишь Аллаху…

Капитан зашагал мимо верблюдов, купец семенил за ним.

– Почему твои люди ранены? – спросил капитан – на вас напали?

– О, эфенди афсар, да покарает Аллах этих нечестивцев. На нас напали этой же ночью, у костров, когда мы были в пяти часах пути от вашего благословенного города.

Капитан прикинул – совсем рядом

– Что это были за разбойники? Откуда они пришли?

– О благородный, их было человек пятьдесят, и они пришли со стороны гор, и мы не успели хватиться за оружие – как они погнали трех верблюдов с товарами прочь, и мы ничего не смогли сделать. А потом – они стреляли и страшно насмехались из темноты, выкрикивая поистине мерзкие вещи, в том числе и про местного раиса, дай ему Аллах здоровья и долголетия.

Капитан нахмурился

– Про раиса? Они смели сквернословить про нашего раиса?

– О да, благородный капитан. Один из них из темноты закричал, что его зовут Абдалла, и все его знают, а потом нечестивец начал говорить страшные вещи!

– Какие еще вещи, говори, несчастный!?

– О, благородный страж сих врат…

И купец Заид описал, каким именно образом разбойник Абдалла обещал вступить в половые отношения с самим губернатором, с его женой и с его матерью.

– Я-лла… – прищелкнул языком офицер – этот негодяй напрашивается на неприятности. Клянусь Аллахом, я сегодня же донесу о таком непочтении губернатору, и клянусь, губернатор назначит большую награду за этого негодяя. Положительно, этот мерзавец, уже заслуживший удар мечом по шее – напрашивается еще и на то, чтобы перед казнью ему вырвали его длинный и непочтительный язык щипцами на рыночной площади…

– О, как это верно – воскликнул купец – как вы хорошо сказали…

Вообще то говоря, купец Заид, говоря столь оскорбительные слова от третьего лица – на самом деле говорил их от первого, и мало – мальски сообразительный человек мог бы о том и догадаться. Однако, люди здесь были в чем-то очень наивные, и тонкого чувства юмора, столько присущего русским – не понимали.

«Слово и дело государево» – дело, понятное всем государевым слугам, и если до того, как услышать это, капитан прикидывал что в хурджинах, как это посмотреть и сколько за это взять, то теперь его мысли были заняты другим. Как передать полученную информацию наверх, за какими словами, да через кого – чтобы никакой негодяй не присвоил себе ее. И чтобы его за это не наказали, а наградили. Большой ошибкой будет считать, что деньги правят миром и все в этом мире совершается из-за денег. Губернатор, благородный Садик – был назначен сюда давно, он исправно отправлял деньги наверх и уже давно сколотил достойное состояние себе самому. И если раньше – он действительно смотрел только на деньги – то теперь, как и всякий богатый человек, он остро жаждал уважения. Сказанные горным разбойником слова – должны были привести губернатора в состояние ярости. Просто капитан раздумывал, как именно преподнести эту новость так, чтобы его же, с его ротой Гвардии и не отправили в горы ловить этого непочтительного негодяя. С одной стороны – это конечно почетно, а с другой – гораздо лучше спать здесь в шатре у стен города, нежели лазать по горам, рискуя свалиться в пропасть или получить пулю с соседнего склона…