Украденная жизнь - Миа

Вот тогда мне стало нестерпимо обидно. Неужели я не заслуживаю провести хоть одно лето нормально и отдохнуть по-человечески? Почему я должен сидеть как привязанный в доме на Тисовой улице, в то время как мои друзья разъезжают по заграницам? У меня же вроде как есть деньги и в тягость я не буду. И ладно там родители Гермионы, которые меня не знают, но Уизли! Они же ко мне относились как к родному. И благодаря Рону и близнецам прекрасно знают, как ко мне относятся Дурсли. А вот, благодаря мне, у них теперь Долг Жизни за Джинни. Я тут же устыдился своих мыслей. Кто я такой, чтобы критиковать таких хороших людей? Тварь я неблагодарная и завистливая, вот и правильно они сделали, что не взяли меня с собой.

Был еще подарок от Хагрида - «Чудовищная книга о чудовищах». Книга действительно оказалась ужасной, она чуть не откусила мне пальцы при первом же знакомстве. Изловчившись и поймав кусачую гадость, я стянул ее ремнем, просто не представляя, как мне ее придется читать. Все подарки меня расстроили. Они как будто сговорились, сначала никаких известий, а затем такое. Я очень старался быть хорошим и ни на кого не обижаться, аж до приезда Марджори Дурсль.

Тетушка Мардж обладала очень колоритной внешностью для женщины. Тяжелая и грузная она практически была близнецом дяди Вернона. Даже усы над верхней губой наличествовали, и говорила она тоже басом. Намучавшись в молодости из-за гормональных нарушений, она просто махнула рукой на то, чтобы пытаться произвести впечатление утонченной леди. Она была грубой, громогласной и категоричной, но при этом принципиальной и упорной, любила природу и собак. У нее был тяжелый характер. Своим поведением она отталкивала от себя людей, но вместе с тем внушала уважение - вот она такая, или вы принимаете ее всерьез и полностью, или проваливаете к черту и скучать она не будет. Семейство брата она посещала примерно раз в год. Где-то на неделю. Летом прошлого года я с ней не пересекся, меня вовремя «спасли» Уизли.

Тетушка Мардж занималась разведением собак породы английский бульдог. Уход за любимцами отнимал у нее практически все время. То, что она выкраивала время, чтобы приехать к брату в Литтл Уингинг говорило о том, насколько она тепло относилась к семейству Дурслей. Разумеется, при этом она ни сколько не смиряла свой характер. Дядю Вернона она критиковала, не злобно, а скорее как непутевого младшего братца, которого никогда не поздно наставить на путь истинный. К тете Петунии она относилась с показной снисходительностью, полагая, что дядя Вернон мог бы в свое время выбрать вариант и получше. Дадли она просто обожала и готова была простить неудачный выбор супруги своему братцу. Дадли в ее глазах был истинным представителем породы Дурслей.

Со мной же у нее была постоянная война. Повод находился просто на ровном месте. Будь то оценки в школе или мое отношение к породе ее любимых собак. Наша ругань приносила истинное удовольствие и ей, и мне. Конечно, я могу понять ее шок, когда мелочь, вроде меня, вдруг имеет наглость спорить с ней. Но с другой стороны, перед ее напором пасовали и добрые мужи, а этот мелкий хоть бы хны. Интересно, что из него вырастит? Мне тоже было интересно с человеком, который не тушевался перед моими язвительными комментариями и мог дать мне отпор. Основной наш спор касался пород собак. Ну, вот не нравятся мне английские бульдоги, я доберманов люблю. Ах, я не патриот! Так, я космополит. Что значит, не ругайся? Вам пояснить значение слова? Вы и сами знаете и не одобряете? А мне ваше одобрение, в общем-то, до одного места. Что значит английский бульдог лучшая собака всех времен и народов? Да их суки даже разродиться сами не могут. Не порода, а искусственно созданное извращение. Что значит доберманы помесь непонятно кого? А предки ваших английских бульдогов вообще вымерли и, если бы не вмешательство человека, эта искусственная порода ушла бы по радуге…

Спорили мы часто и много, но как, ни странно, оставались очень довольны собой. Ее любимый кабель Злыдень, с которым она предпочитала путешествовать, с флегматичной отрешенностью наблюдал за нашими перепалками. Просто не собака, а плюшевая игрушка какая-то. А еще он храпел во сне, что от меня тоже заслужило много язвительных комментариев. Тетушка Мардж неоднократно предупреждала, чтобы я не дразнил собаку, что Злыдень только кажется добрым и ручным. Но разве я ее послушал? В итоге, мне удалось так раздразнить четвероногого друга, что он меня загнал на дерево на соседском дворе, к всеобщей радости тетушки Мардж. Но радость ее была не долгой, когда я ей напомнил, свесившись с веток, что бегаю я куда быстрее ее питомца и хватит ли его надолго, не умрет ли он от перегрева или сердечного приступа. Может, ставки сделаем? Когда она закончила ругаться мы пришли к соглашению, что я больше не дразню ее собаку, а она, в свою очередь, контролирует мистера Злыдня. Но пререкаться мы конечно же не перестали.

Ее любимая присказка, что у дурной суки дурные щенки никогда не относилась к моим родителям. О непутевых Поттерах, она вообще не вспоминала. Меня она ласково называла: «нахлебник». Но я не обижался. Что на правду-то обижаться, ведь я точно знал, что Дурсли не смогли оформить на меня социальную помощь из-за недостатка бумаг. То, что они умудрились, все же, отдать меня в начальную школу, уже подвиг с их стороны. Как, кому и сколько дать, притом, чтобы хоть как-то меня легализировать в нормальном мире, Дурслей научила тоже тетушка Мардж. У этой собачницы оказалось много хороших связей и среди чиновников, которые были патриотами и заводили собак исключительно породы английский бульдог. Она была не религиозной женщиной и не страдала излишним милосердием. К известию о том, что на порог ее брата подбросили ребенка, якобы родственника его жены, она отнеслась стоически. Раз волею судьбы в семье появился еще один питомец, то на него надо оформить документы, чтобы потом не возникло ненужных вопросов. Вот она и помогла в меру своих сил. А когда я подрос и стал забавлять ее при посещении Литтл Уингинга, то вообще удостаивался подарков, пусть и менее дорогих, чем для Дадли, но гораздо более значимых. От нее я получал красочные энциклопедии про породы собак. Она присылала абонементы на выставки собак, а так же приглашения посетить самые известные собачьи питомники Великобритании. Если бы не тетушка Петуния, с ее неприязнью к любой живности в доме, тетя Мардж, чует мое сердце, уже давно бы подарила мне щенка и не породы английских бульдогов.

Вот такая она тетушка Мардж. Наверно при поспешной корректировке моей памяти, Снейп решил, что эта громогласная особа воспринимается мной как враг и как зло, поэтому мое восприятие к ней не претерпело изменений, в отличие от остального семейства Дурслей. Мое же дорогое семейство весь мой второй учебный год осаждало письмами тетю Мардж в истерическом тоне, просило совета, как же им со мной себя вести, раз я стал таким ненормальным всего после года обучения в этой школе. Слово за слово и тетушка Мардж вытянула всю подноготную обо мне. Конечно, сразу она не поверила. Да и какой бы нормальный человек поверил, что языкатый мальчишка, которого знает с детства, обладает паранормальными способностями? А еще, оказывается, существует куча таких же паранормальных личностей, которые возомнили себя королями мира и заставили мальчишку учиться в их сумасшедшей школе. При этом сделали с ребенком что-то такое, что он сам на себя не похож. Что же это делается! И к кому обратится и пожаловаться, но чтобы не приняли за психов?! Тетя Мардж желала для начала встретиться со мной, а затем, подсчитав ущерб нанесенный ребенку, уже действовать по обстоятельствам. Все же жаль, что она недооценила волшебников и отнеслась к ним снисходительно, как к каким-то сектантам, задурившем мне голову. Ведь все могло бы сложиться иначе, если бы она восприняла угрозу со стороны Магического Мира всерьез. А может быть, и нет, чего уж гадать.

Приезда тетушки Мардж все ждали с нетерпением. Даже я, ведь дядя обещал подписать разрешение на посещение Хогсмида, единственной в Великобритании полностью магической деревни, находящейся как раз рядом с нашей школой. Сейчас вспоминая это послание, адресованное от многоуважаемой Макгонагалл, меня просто умиляет формулировка: «…К письму прилагается форма с разрешением. Ее должны подписать родители или опекун». Или же она строчила подобные послания всем под копирующим заклинанием, не напрягая себя излишними размышлениями, или же она просто бездушная тварь, приславшая сироте вот такую формулировку в послании от дирекции школы. Но как бы то ни было, дядюшка пообещал подписать разрешение, если приезд его сестры пройдет успешно. Почему он должен пройти не успешно, я так и не понял.

Приезд тетушки Мардж, прошел феерично. Стоило ей переступить порог дома Дурслей, как в меня сразу же полетел ее увесистый чемодан, от которого я сумел увернуться и привычно возмутился. «Ты, что совсем спятила? А где «здрасте», перед тем как меня попытаешься в очередной раз угробить?!» Тетя Мардж просто просияла. «Вот же, нормальный ребенок, а вы все зомби, зомби». Дальше мы здоровались уже как цивилизованные люди. Несоответствия начались чуть позже, когда я стал заметно тушеваться в присутствии Дурслей, но стоило Мардж отвлечь внимание на себя, я становился прежней язвительной заразой. Мое поведение менялось так разительно, словно кто-то щелкал выключателем. Этого мог не заметить разве что слепой. Тетя Мардж, велела Петунии и Вернону уйти из моего поля зрения, а сама призналась, что ей известно о моих паранормальных способностях и то, что я учусь в специализированной, как раз для таких как я, школе. Меня это не удивило, я лишь предупредил ее, чтобы она не распространялась об этом, иначе ей могут просто стереть память. Дурсли многозначительно переглянулись. Мардж потребовала подробный отчет о моем житье-бытье в этой школе. Я, конечно, рассказал, чего уж скрывать, раз основное она уже знает. Постепенно в разговоре я стал замечать, что мои поступки и действия кажутся мне странными и нехарактерными для меня. Да и вообще, я вел себя как не я, а какой-то затюканный придурок.