Вот так мы теперь живем - Энтони Троллоп

Они расположились в одном из самых роскошных номеров огромной железнодорожной гостиницы в Ливерпуле. На столе между ними лежали карты, расписания и отпечатанные проспекты. Американец курил очень большую сигару, беспрестанно катая ее во рту, англичанин – короткую трубку. Американец был мистер Гамильтон К. Фискер из фирмы «Фискер, Монтегю и Монтегю», англичанин – наш друг Пол, младший партнер фирмы.

– Но я с ним даже не разговаривал, – сказал Пол.

– В коммерческих делах это совершенно не важно. То, что вы у него были, позволяет вам меня представить. Вы не будете просить своего друга об одолжении. Мы не хотим занять у него денег.

– Мне казалось, именно этого вы и хотите.

– Если он войдет в дело, то станет одним из нас, и это не будет займом. Вы говорите, он очень умен. Стало быть, он сразу поймет, что на этом можно сделать миллиона два. Вдвое больше, если он возьмет на себя труд показаться в Сан-Франциско. Как только он войдет в дело, денежные люди потянутся за ним, потому что они знают – он в этой игре смыслит. Клянусь Богом! Если он с европейскими капиталами такое проворачивал, как же он развернется в Америке! Мы больше вас всех, у нас есть простор для деятельности, мы не колеблемся в нерешительности, как вы. Однако Мельмотт даже лучшим из нас утрет нос. В любом случае ему стоит попытать счастья в наших краях, а мы предлагаем самое выгодное и самое надежное дело. Мне бы только с ним поговорить, и он сразу все поймет.

– Мистер Фискер, поскольку мы партнеры, не могу не сказать, что о честности мистера Мельмотта многие отзываются очень дурно.

Мистер Фискер мягко улыбнулся, дважды покатал сигару во рту и закрыл один глаз.

– Люди очень немилосердны к тем, кто добился успеха.

Речь шла о великом проекте Южной Центрально-Тихоокеанской и Мексиканской железной дороги. Она должна была начинаться в Солт-Лейк-Сити, ответвляясь там от Сан-Францисской и Чикагской железной дороги, проходить через плодородные земли Нью-Мексико и Аризоны и дальше по территории Мексиканской республики через город Мехико в порт Вера-Крус. Мистер Фискер сразу признал, что план очень масштабный и расстояние может составить больше двух тысяч миль. Насчет стоимости проекта он ответил, что никто ее не считал, да и вряд ли такой подсчет вообще возможен, но дал понять, что вопросы эти детские и не по существу. Мистер Мельмотт, если решит войти в дело, их задавать не будет.

Однако нам нужно вернуться немного назад. Пол Монтегю получил телеграмму от своего партнера, Гамильтона К. Фискера, отправленную в Квинстаунском порту с одного из нью-йоркских лайнеров. Мистер Фискер просил немедленно встретиться с ним в Ливерпуле, и Пол счел себя обязанным эту просьбу исполнить. Он не любил Фискера – отчасти и потому, что в Калифорнии не мог устоять перед таким сочетанием ума и добродушной напористости. Как ни мало нравилась ему та или иная затея, Фискер в конце концов добивался своего. Пол был против мукомольни в Фискервиле, но согласие на нее дал. Он трепетал за свои деньги и предпочел бы никогда больше не видеть Фискера, но, когда тот приехал в Англию, с гордостью вспомнил, что Фискер его партнер, и послушно отправился в Ливерпуль.

Если затея с мукомольней его пугала, то что говорить про нынешний прожект! Фискер объяснил, что приехал с двумя целями: во-первых, получить согласие английского партнера на смену деятельности, во-вторых, привлечь английские капиталы. Смена деятельности означала просто, что они продадут фискервильскую мукомольню и вложат все средства в строительство железной дороги. «На деньги, которые вы за нее выручите, не построить и милю путей», – сказал Пол. Мистер Фискер рассмеялся. Цель «Фискера, Монтегю и Монтегю» – не построить железную дорогу в Вера-Крус, а создать акционерное общество. У Пола создалось впечатление, что мистеру Фискеру вообще безразлично, будет ли дорога построена. Очевидно, он рассчитывал извлечь из концерна прибыль еще до того, как лопата впервые вонзится в землю. Если красочные проспекты, карты и красивые картинки, на которых поезда въезжают в туннель под снежными горами и выезжают на берег залитых солнцем озер, что-нибудь значат, мистер Фискер и впрямь проделал большую работу. Однако Пол невольно гадал, откуда взялись деньги, чтобы все это напечатать. Мистер Фискер заявил, что приехал получить согласие партнера, но партнеру думалось, что многое уже сделано без его согласия. И страх отнюдь не успокаивало то, что в проспектах он значился одним из управляющих компании. Каждый документ был подписан «Фискер, Монтегю и Монтегю», а в одном сообщалось, что член фирмы отправился в Лондон представлять ее интересы. Фискер как будто ждал, что младший партнер придет в восторг от доверенной ему чести. Пол и впрямь ощутил некоторое чувство собственной важности, скорее даже приятное, и одновременно растущую уверенность, довольно неприятную, что его деньги потратили без спросу и надо быть очень осторожным – иначе окажется, что он, сам того не заметив, все это одобрил.

– Что стало с мукомольней? – спросил он.

– Мы передали ее управляющему.

– Это не опасно? Как вы его проверяете?

– Он платит фиксированную сумму, сэр! Но честное слово, когда у нас такие перспективы, нелепо обсуждать какую-то жалкую мукомольню.

– Вы ее не продали?

– Э… нет. Но мы договорились о продажной цене.

– Но вы не получили денег?

– Э… мы взяли под нее ссуду. Вас не было, и два партнера на месте действовали от имени фирмы. Но пусть это вас не смущает, мистер Монтегю, вам лучше оставаться с нами, да, собственно, вы и так с нами.

– А что с моим доходом?

– Это крохи. Когда мы немного продвинемся с этим делом, вам будет все равно, тратите вы двадцать тысяч в год или сорок. Мы получили от правительства Соединенных Штатов концессию на землю и ведем переписку с президентом Мексиканской республики. Уверен, что мы уже открыли одну контору в Мехико и другую в Вера-Крусе.

– Откуда возьмутся деньги?

– Откуда возьмутся деньги, сэр? Откуда, по-вашему, берутся деньги на такие начинания? Если мы выведем акции на рынок, деньги потекут сами. У нас будет доля акций на три миллиона долларов.

– Шестьсот тысяч фунтов! – воскликнул Монтегю.

– Разумеется, это номинал, и, продавая, мы должны будем за них платить. Но конечно, продавать будем выше номинала. Если сможем поднять их хотя бы до ста десяти, то получим триста тысяч долларов. Но это далеко не предел. Мне нужно как можно скорее попасть к Мельмотту. Напишите ему прямо сейчас.

– Я с ним не знаком.

– Не важно. Вот что – я напишу, а