Гиблое дело - Лорет Энн Уайт

и никому не позволяла тебе помогать, Мьюринн. Ты всегда хотела делать все сама. Давай я помогу тебе сейчас. Ради ребенка.

– Я не могу, – прошептала она.

– Послушай, я действительно сожалею о том, что только что произошло. И если бы я мог найти кого-то, кому доверяю, чтобы он остался здесь, с тобой, сегодня вечером, я бы так и сделал. А послезавтра, если к тому времени ничего не прояснится, у меня есть хороший друг, который окажет мне услугу и присмотрит за тобой.

Услуга!

Это слово больно резануло слух.

Услуга – это последнее, чего она хотела от Джета на этой земле.

– Так почему бы не вызвать его прямо сейчас? – спросила она ледяным тоном.

– Его не будет до завтра.

Она сглотнула. Ее грудь наполнило унижение. Она сама подтолкнула его к этому. Это была ее вина – в той же мере, что и его. И теперь ей просто хотелось побыть одной в своей старой спальне, где она могла бы выплакаться. Но, похоже, он решил не дать ей этого сделать.

– Пожалуйста, Джет! – процедила она сквозь зубы, чтобы он не увидел ее новых слез. – Пожалуйста, уходи из моего дома. Немедленно.

В его синих глазах мелькнула досада.

– Кто-то только что пытался убить тебя, Мьюринн! Я не могу оставить тебя здесь одну. Как можно скорее я попрошу моего приятеля Гамильтона Брока побыть здесь с тобой. Он бывший морской пехотинец и работает телохранителем в частной компании. И отлично знает свое дело.

Мьюринн отвернулась от него и прижалась лбом к дверному косяку. Ее плечи поникли от усталости. Она просто не могла в отсутствие жены Джета оставаться в его доме! Это непорядочно. И будет только во вред им обоим. Боже, во что она вляпалась!

– Подумай ради разнообразия о ребенке, Мьюринн.

Она резко вскинула голову.

– Ради разнообразия?

– Да. О ком-то, кроме себя любимой, ради разнообразия.

– Будь ты проклят, Ратледж! – прошептала она. Глаза ее затуманились слезами, и Мьюринн была больше не в силах их сдерживать. – Сколько можно читать мне мораль? Я не просила тебя целовать меня! И как насчет твоих обязанностей: перед семьей, перед сыном?

Его тело напряглось.

Она еле слышно чертыхнулась.

– Лучшее, что я когда-либо сделала, – это покинула тебя и это место!

– Это в прошлом, это…

– Да, возможно, это в прошлом, Джет. Но то, что сейчас произошло в машине, имеет прямое отношение к настоящему.

Он стиснул зубы и сунул руки в карманы.

– Мьюринн, пожалуйста, просто собери вещи. Возьми фотографии и ноутбук. Мы все внимательно изучим, а после этого решим, что делать дальше. Достаточно ли этих материалов, чтобы привлечь федеральных правоохранителей, например. Принять душ и переодеться ты можешь у меня. – Он помолчал и добавил: – Только на сегодня. По крайней мере, ты будешь в безопасности.

В безопасности?

Как можно быть в безопасности с Джетом? Ее сердце только что опровергло это. Он сам опроверг это!

Мьюринн отвернулась, громко топая, поднялась по лестнице и захлопнула за собой дверь. Она была зла на него, а он – на себя.

Джет стукнул кулаком по стене.

Наверху хлопнула дверь.

Джет провел пятерней по волосам и выругался. Идиот! Он не имел права прикасаться к ней. Но это только что случилось.

И снова выругался.

И что ему теперь делать? Идти в полицию нельзя. И он не знал, кому еще можно довериться, кроме Брока: тот приехал в город всего семь лет назад и не имел к взрыву в руднике никакого отношения.

Сейчас главное – продержаться подальше от нее сорок восемь часов максимум, пока не получится связаться с Броком. Но чем дольше Джет был с Мьюринн, тем больше хотел ее.

И чем дольше он пытался замалчивать тот факт, что разведен, тем тягостнее становился обман и страшнее было говорить правду.

Не говоря уже о правде про Троя.

Ему вспомнились ее слова: «Я хотела и сына».

Что ж, у нее вполне мог быть сын, не отдай она его на усыновление, верно? В ярости на себя и свое необузданное либидо Джет вошел в гостиную.

Серебристый кот Гаса наблюдал за гостем, пока тот нервно расхаживал взад-вперед, и его хвост дергался туда-сюда, как метроном. Сердито посмотрев на кота, Джет прошел на кухню и принялся рассматривать вещи, готовый заняться чем угодно, лишь бы отвлечься, пока ждет ее.

Он взял маленькую баночку травяного чая, несомненно, приготовленного миссис Уилки. На этикетке было написано «окопник». Открыв жестянку, Джет встряхнул тонкие сухие листья, затем поставил ее обратно и взял другую. «Ромашка». Убрав на место и ее, он посмотрел на колокольчики наперстянки в медной вазе на длинном деревянном столе. Затем его взгляд упал на корзину с овощами на кухне. Миссис Уилки по-прежнему делала свое дело, как будто Гас все еще жил здесь. Как будто ничего не изменилось…

И в то же время изменилось многое: отголоски смертоносного взрыва, прогремевшего два десятилетия назад, до сих пор были слышны.

Джету было жаль старуху. Гас всегда хорошо относился к ней и знал, что Лидия Уилки тоже его любит. Если Мьюринн права – и Гаса убили, Джет приложит все усилия, чтобы убийца заплатил за это сполна и в этой истории наконец была поставлена жирная точка.

Он прошел обратно через гостиную. Повсюду были фотографии и живописные портреты Мьюринн. Клаустрофобия подняла голову и, оскалив острые зубы, обрушилась на него. Задыхаясь от нехватки воздуха, Джек обернулся.

И увидел ее.

Вот она, Мьюринн, стоит с сумкой в руке; на рваных брюках – комья прилипшей земли, волосы спутаны. Своенравная рыжая бестия исчезла. Теперь она больше походила на одинокую сироту.

– Хочу оставить миссис Уилки записку, чтобы она покормила кота, – сухо пояснила Мьюринн.

– Понятно.

Мьюринн взяла со стола в холле блокнот. Ее движения были скованными, губы плотно сжаты. Она снова плакала. Джет тотчас устыдился самого себя. И как он только смог позволить себе такое после всего, через что она сегодня прошла? Он не имел права целовать ее! Сам говорил, что ей нужно думать не только о себе любимой, и повел себя как последняя эгоистичная скотина. Что она должна после этого о нем думать?

– Мьюринн… я…

Она подняла на него глаза.

Я не женат. И я все еще люблю тебя.

Джет сжал губы.

Мьюринн вернулась к записке для миссис Уилки, и, когда подсовывала уголок бумаги под большую медную вазу, ей на тыльную строну ладони упали пурпурные лепестки. Достав из кармана ключ, Мьюринн открыла потайной ящик в боковой части стола. И ахнула, от ужаса прикрыв ладонью рот.

– Мьюринн, что такое?

Она посмотрела на Джета. На ее лице читалась паника.

– Его нет! Ноутбук… Он исчез! – Она принялась лихорадочно рыться в ящике. – Конверт с фотографиями… Он тоже пропал!

Она выдвинула ящик дальше.

– Может, ты положила ноутбук в другое место?

– Нет, Джет! Он был здесь. Все улики исчезли… – Ее глаза вспыхнули: она кое-что вспомнила. – Кроме вот этих… – Расстегнув боковой карман своих брюк, Мьюринн трясущейся рукой протянула ему несколько смятых черно-белых фотографий.

– Эти четыре снимка я взяла с собой, когда поехала на рудник. Хотела сравнить их с территорией вокруг шахты Содвана.

Джет сжал ее руку, чтобы та не дрожала.

– Пойдем, – твердо сказал он. – Я отвезу тебя к себе. Давай подумаем об этом позже.

Они вошли в коридор его дома, и Джет вручил