Крымская кампания 1854 – 1855 гг. - Кристофер Хибберт

Солдаты дивизии Боске тоже попали под огонь четырех пушек русских, позиции которых располагались в Аклесе. Однако русская артиллерия доставляла французам мало хлопот, так как к этому времени они успели поднять на холм собственные 12 орудий, которые могли вести огонь против пушек русских, что они и делали, постепенно подавляя русскую артиллерию.

Князь Меншиков под артиллерийским огнем с беспокойством ждал прибытия семи пехотных батальонов. Наконец пехота подошла. Но как только это случилось, князь решил, что этим батальонам здесь делать нечего, и не нашел лучшего решения, чем отправить их обратно на Курганный холм. Затем он и сам отправился вслед за пехотой, оставив позиции французам.

Но, несмотря на то что Боске удалось закрепиться на захваченной территории, у него было недостаточно сил и средств для дальнейшего наступления. Не хватало людей, было мало орудий. Французы ждали подкрепления, которое прибывало медленно.

Маршал Сент-Арно, очевидно чувствуя, что теряет управление войсками, произнес в свое оправдание великолепную фразу. Указывая рукой в направлении реки, он заявил командирам 1-й и 3-й дивизии генералу Канроберу и принцу Наполеону: «С такими командирами, как вы, мне нет необходимости отдавать приказы. Я должен просто показать вам, где находится враг».

Следуя этому напутствию, Канробер отдал своим войскам приказ нанести фронтальный удар по русским позициям, переправившись через реку на одном из самых труднодоступных ее участков. Пехотинцам хоть и с трудом, но удалось выбраться на крутой противоположный берег, однако с артиллерией все обстояло совсем не так гладко. Пришлось сделать остановку, поскольку для тактики французов было аксиомой, что пехота не может наступать на открытой местности без поддержки артиллерии.

Пехота залегла. Передовые подразделения были в какой-то мере защищены склонами холмов, однако двигавшиеся за ними войска оказались под шквальным огнем русских батарей, расположенных на высоте Телеграфный столб. Пока залегшая, как и англичане, французская пехота ожидала артиллерийской поддержки, французские батареи вновь переправили на «свой» берег. Затем они форсировали реку примерно в одной миле ниже по течению, там, где уже переправилась передовая бригада дивизии Боске.

В это время дивизия под командованием принца Наполеона также попала под огонь батарей с высоты Телеграфный столб. Французы залегли в районе виноградников правее горящего поселка Бурлюк. Командир дивизии даже не предпринял попытки переправить на другой берег свою пехоту или артиллерию. Прячась за стенами виноградников, французы жаловались, что напрасно жертвуют жизнями. И без того неблагоприятную обстановку еще более усугубил маршал Сент-Арно, который решил направить через этот участок две бригады находящейся в резерве дивизии генерала Форея в помощь дивизиям Боске и Канробера. Войска резерва скученно и беспорядочно пытались наступать через горящие виноградники на узком, хорошо пристрелянном участке.

В течение полутора часов Раглан получал от взволнованных французских и английских офицеров доклады о том, в каком затруднительном положении оказались союзники. Он выслушивал их с невозмутимой вежливостью. Наконец к нему прибыл адъютант Сент-Арно, который заявил, что, если немедленно не принять меры к ослаблению давления на войска дивизии Боске, французы будут вынуждены «принять компромиссное решение». Враг любого пустословия, Раглан попросил офицера выразиться яснее. Тогда тот пояснил, что Сент-Арно опасается, как бы не пришлось отойти.

Отпустив офицера, Раглан принял решение. Он заявил Кинглейку, что не может больше смотреть на то, как его солдаты лежат под огнем артиллерии противника. Он долго ждал успешных действий французов, однако теперь стало ясно, что тянуть больше нельзя. Дождавшись отставших от него офицеров штаба, Раглан объявил приказ о возобновлении наступления. Услышав слова командующего, генерал Эйри просиял от счастья. Через минуту капитан Нолэн уже скакал в сторону фронта. Спустя некоторое время полки один за другим поднялись и снова двинулись к переправе.

Ill

Солнце палило нещадно, как никогда прежде. Измученные болезнями и долгим маршем солдаты теперь страдали еще и от жары и жажды. Первые шаги давались трудно. Сначала земля дрогнула под тяжестью сбрасываемых солдатами ранцев и мешков. Затем шеренги медленно двинулись вперед. То и дело приходилось переступать через распростертые тела погибших. Чем ближе к реке, тем труднее становилось идти. Здесь ровная степная земля была перепахана снарядными разрывами, загромождена обломками стен и заборов, сгоревшими деревьями и кустарником. Артиллерийский огонь становился более интенсивным. Теперь можно было уловить, что к тяжелому гулу, который издавали летящие ядра, примешивается свист пуль, выпускаемых русскими гладкоствольными ружьями. Этот звук невозможно было спутать с пением пули Минье. Глядя за реку, солдаты уже могли различать, как широкие жерла тяжелых пушек на мгновение охватывают красные лепестки пламени. Некоторые, в особенности более впечатлительные новички, почувствовали слабость и тошноту. Такие, хоть их было и немного, не пошли дальше уцелевших окраин поселка. Спасительная темнота открытых дверей и окон манила их, обещая покой и безопасность. Самые трусливые бросались в дома и коровники, забивались в дальние углы, дрожали от страха, мечтая хоть ненадолго избавиться от этого кошмара.

Нарушилось даже слабое подобие боевого порядка. Командиры батальонов давно оставили даже саму мысль добиться от подчиненных тех четких линий построения, которые были отработаны годами долгих тренировок и парадов.

Путь дивизии Лэси Ивэнса преградил горящий поселок. Генералу пришлось отправить два полка под командованием генерала Адамса в обход его справа. Другая часть дивизии должна была выполнить такой же маневр слева под градом пуль и шрапнели. Полуразрушенные стены и отдельные уцелевшие дома мало спасали от огня. У русских артиллеристов на другом берегу реки был хороший обзор, они прекрасно видели, как солдаты группами передвигаются от укрытия к укрытию. Наступление было медленным и кровопролитным. Полки только 2-й бригады потеряли четверть личного состава, прежде чем достигли берега реки Альмы. Многие были погребены под руинами разрушенных пушечным огнем стен и заборов. Расположенная левее легкая дивизия наступала на менее открытой местности и потому продвигалась быстрее. Генералу Буллеру, командовавшему левым флангом, Джордж Браун отдал короткий приказ: «Построиться в линию. Наступать не останавливаясь, пока не подойдете к реке». Его сосед справа генерал Кодрингтон, командовавший другой бригадой легкой дивизии, был уже почти у реки.