Прорыв на Харбин - Афанасий Белобородов

Недостатки недостатками, но овладеть таким мощным укрепрайоном все равно очень трудно. Его остальные узлы сопротивления находились за барьером лесистых гор. Значит, надо опять-таки пробиваться по колонным путям через тайгу, тянуть за собой тяжелую артиллерию, сокрушать ее огнем доты, штурмовать их. Словом, штурм связан и с потерей времени, и, главное, с людскими потерями. А противник именно на это и рассчитывает. Связать нас боем, сковать подвижность, обескровить. И уже потом нанести контрудар.

Вот почему, рассматривая это направление как возможный вариант наступательных действий, командование 1-й Краснознаменной армии пришло к единому мнению: надо постараться избежать прямой атаки на Мишаньский УР, для чего цеелесообразно нанести главный удар в западном направлении, на Мулин, оставив на правом фланге, против японского укрепрайона, лишь необходимое прикрытие.

8 июля 1945 года штаб 1-й Краснознаменной армии получил директиву командования Приморской группы войск{19}. Поставленная в ней боевая задача в основном совпадала с нашими предварительными наметками. Армия, развернув главные силы на фронте от хребта Чертов до сопки Тигровая, должна была нанести удар в западном направлении, на город Мулин, форсировать реку Мулинхэ и, продолжая наступление, выйти к реке Му-даньцзян севернее одноименного города, с тем чтобы во взаимодействии с левым соседом - 5-й армией генерала Н. И. Крылова разгромить мулинско-муданьцзянскую группировку противника. Одновременно в ходе боевых действий армии предстояло решить и другую важную задачу: обойти с юга Мишаньский укрепрайон и во взаимодействии с правым соседом - 35-й армией генерала П. Д. Захватаева окружить и уничтожить мишаньскую группировку японцев. Этот решительный и очень смелый замысел базировался, в частности, на стремительном прорыве войск 1-й Краснознаменной через таежные дебри в 40-километровой полосе между Мишаньским и Пограничненским укрепрайонами{20}.

35-я армия была нацелена непосредственно на город Мишань, 5-я армия, овладев Пограничненским УРом, должна была наступать на Муданьцзян. Чтобы тесно взаимодействовать с этими армиями, нам предстояло наступать на широком фронте по расходящимся направлениям (запад и северо-запад). На восемнадцатый день наступления, когда 1-я Краснознаменная армия уже пересечет параллельные рокады Мишань - Мулин и Мишань - Линькоу - Муданьцзян, полоса ее прорыва расширится до 60-65 км - от города Линькоу на севере до деревни Тоудахецзы на юге. А весь фронт армии, считая и правый фланг, прикрывающий нашу ударную группировку со стороны Мишаньского укрепрайона, растянется километров на 200, а возможно, и более. В армии же имелось только шесть стрелковых дивизий. Конечно, если к этому времени мишаньская группировка противника будет, как и планировалось, разгромлена, фронт армии значительно сократится, но все-таки останется очень широким.

Практика Великой Отечественной войны показала, что и самый широкий фронт наступления не исключает, а, наоборот, требует создания ударных группировок. Поскольку нет возможности быть сильным везде и всюду, надо стремиться создать перевес в силах и средствах на решающем (или решающих!) участке. Поэтому директива Приморской группы войск требовала от нас: "Оперативное построение армии - двумя эшелонами. В первом эшелоне, на направлении главного удара, иметь не менее трех стрелковых дивизий"{21}.

С товарищами, привлеченными к планированию армейской операции на первом ее этапе,- членом Военного совета армии Иваном Михайловичем Смоликовым, начальником штаба Федором Федоровичем Масленниковым, командующим артиллерией Константином Петровичем Казаковым и начальником оперативного отдела Владимиром Владимировичем Турантаевым - мы тщательно, пункт за пунктом, уяснили директиву. Только один из них, процитированный выше, расходился с нашими предварительными наметками. Если армия пойдет через горную тайгу двумя эшелонами, корпус за корпусом, она едва ли сможет решить в срок обе поставленные ее войскам крупные боевые задачи.

- Надо, Афанасий Павлантьевич, отстаивать наше решение,- заметил генерал Смоликов. - А то ведь как засядем на этих колонных путях, так и не вылезем. А коли и вылезем, то к шапочному разбору.

12 июля с разработанным планом армейской операции я приехал в Ворошилов-Уссурийск, в штаб Приморской группы войск. Командующий маршал К. А. Мерецков, прочитав наш план, конечно же, сразу обратил внимание на построение боевых порядков армии, на предложение создать не одну, а две примерно равные по силам ударные группировки (59-й и 26-й стрелковые корпуса) и в соответствии с этим начать прорыв не тремя, а четырьмя стрелковыми дивизиями. Долго молчал, что-то взвешивал, рассматривая графическое изображение операции, таежные маршруты полков и дивизий, веером расходившиеся из вершины Приханкайского выступа. Подумав, спросил:

- Страшна тайга?

- Опасна, Кирилл Афанасьевич. Вы старый дальневосточник, знаете ее не по книгам. Выйдет авангард 26-го корпуса к Мулину, а 59-й корпус застрянет позади где-нибудь в болотах Шитоухэ. И пока мы его не вытянем на уровень Мулина...

Я так долго готовился к этому разговору, вопрос, совершить прорыв на узком или широком фронте, представлялся мне настолько важным, что доводы в пользу нашего решения сложились в прочную систему и врезались в память, как таблица умножения. Изложив их перед командующим по порядку, я ждал вопросов, приберегая на всякий случай, в качестве последнего аргумента, примеры из военной истории. Но они не потребовались. Командующий сказал:

- Надо подумать. Наступать в линейных боевых порядках? Архаизм. Боитесь застрять в тайге, а застрянете в обороне противника. Верный риск?

- Риск, товарищ маршал. Но для такого случая у нас сильный резерв. Стрелковая дивизия. Танки.

- Вижу, вижу,- сказал он.- Надо подумать.

Я вернулся на свой командный пункт, а несколько дней спустя, когда вместе с командирами корпусов Александром Сергеевичем Ксенофонтовым и Александром Васильевичем Скворцовым проводил, согласно плану, рекогносцировку местности близ границы, на сопках, полукольцом возвышавшихся над падью Сиянхэ, поступило сообщение, что к нам выехали Васильев и Максимов (псевдонимы Маршалов Советского Союза А. М. Василевского и К. А. Мерецкова). Приезд главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке вместе с командующим фронтом на границу мог иметь разные причины. Но, поскольку армейский план не был еще официально утвержден, я связывал прибытие старших начальников именно с ним. Так и оказалось. Разговор был довольно долгим, я докладывал Александру Михайловичу Василевскому дважды - сначала общие соображения, затем частности. И оба раза он просил прервать доклад, и они с Кириллом Афанасьевичем о чем-то совещались. Нетрудно было представить тему этих бесед. Ведь и мы с Ксенофонтовым и Скворцовым, отойдя в сторону, чтобы не мешать, говорили о том же - о вариантах прорыва 1-й Краснознаменной армии через тайгу.