Души нижних миров - Багнюк Ольга Юрьевна

– Не надо ему мешать. – Нежные пальцы вновь коснулись плеча Дарвингиля, раны на котором уже затянулись, но сам израненный обладатель порезов и гематом даже не заметил этого. – Он счастлив… – Голос прелестницы обволакивал, а то, что предстало перед глазами Дарвингиля, заставляло поверить словам, сказанным этим голосом.

Рядом с удобно устроившимся Нерканном ненавязчиво хлопотали несколько девушек. Почти без одежды, явно принадлежащие к вампирьей расе, они периодически подавали другу Дарвингиля взамен прочитанных новые книги, снятые с многочисленных полок. Бокал с густым темным напитком, в котором эльф опознал кровь, стоял на маленьком золоченом столике на расстоянии вытянутой руки от Нерканна, наслаждающегося поглощением знаний и открытием древних секретов.

– Он счастлив, – повторила непорочная искусительница. – Не надо мешать его счастью, если ты считаешь себя его другом.

– Да, не надо мешать его счастью, – эхом повторил за ней Дарвингиль.

Удовлетворенная произведенным эффектом, чародейка провела рукой по волосам сидящего рядом с ней воина. Эльф вновь вздрогнул. Хозяйка замка выругалась про себя, на секунду ее лицо исказила нервная гримаса, но Дарвингиль не смотрел на нее и не мог этого видеть.

– Где мой второй воин? – почти шепотом спросил эльфийский принц.

– Смотри, – милостиво разрешила чародейка, раскрывая на этот раз другую стену.

Теперь Дарвингиль увидел Хризастелию, он рванулся к ней изо всех сил, но не смог сдвинуться с места.

Обнаженная эльфийка лежала на мраморных плитах восточной купальни в клубах горячего пара. Роль стен волшебной купальни выполняли ее любимые вечноцветущие тропические кустарники с алыми бутонами. Окружали эльфийскую принцессу молодые эльфы в набедренных повязках. Двое из них разминали пальцы ее ног, массировали ступни, один расчесывал волосы, втирая в них ароматические масла. Еще двое ходили по краю бассейна, рассыпая в прозрачную голубую воду лепестки алых и белых роз из больших плетеных корзин. Хризастелия лежала грудью на нагретом мраморе, глаза ее были закрыты, на лице была написана наивысшая степень блаженства.

– Она счастлива, – повторила формулу чародейка. – Не надо ей мешать.

Дарвингиль скрипнул зубами, желваки на его красивом аристократичном лице заходили ходуном при одном только взгляде на заботливых и неприлично прекрасных эльфов, обхаживающих его жену. Заглянув в глаза воину, хозяйка замка увидела в них злобу, ярость и ненависть. В этот самый момент она поняла свою ошибку и тотчас сделала правильный ход.

– Ты тоже можешь быть счастлив, – пообещала она, соскальзывая с окровавленного алтаря на колени воину.

Дарвингиль был полон решимости сбросить девушку, но вместо юного создания, вызывающего в нем лишь отеческие и братские чувства, обнаружил у себя на руках возлюбленную супругу, эльфийскую принцессу Хризастелию. Он заглянул в любимые глаза, потом попытался перевести взгляд на стену, за которой только что видел ее же, довольную и счастливую, но там была лишь безликая каменная кладка. А в его руках уже трепетала возлюбленная, истосковавшаяся по заботе, любви и ласке мужа. Дарвингиль вновь посмотрел в родные глаза и теперь окончательно утонул в них. Он не искал и не хотел ничего другого. Он, как и обещала хозяйка замка, был счастлив. Счастлив так же, как и все члены его команды.

Защитные рефлексы, вырабатываемые десятилетиями, не сработали. Незамеченным осталось и заклятие личины, которую надела на себя искусительница, чтобы заполучить в свои сети Дарвингиля. Когда живое существо счастливо, оно стремится к созиданию и не замечает вокруг себя хитросплетений раскинутой паутины.

– Хриз, милая моя, – шептал Дарвингиль, лаская нежное тело возлюбленной, вдыхая аромат ее волос, целуя губы и лицо. – Любимая моя…

Сколько продолжались нежности, ласки и поцелуи, сказать сложно. Опьяненный счастьем, Дарвингиль давно потерял счет времени. Но его законную супругу, заставшую благоверного в объятиях малолетней развратницы, это не волновало. Ей достаточно было самого факта переплетения рук, ног и соприкоснувшихся в страстном поцелуе губ. А дела обстояли именно так, когда распаренная после бани и массажа, но не утратившая здравый рассудок Хризастелия вошла в зал. Где и обнаружила милого супруга наслаждающимся изысканным возлежанием на жертвенном алтаре, пропитанном кровью.

– Ах ты, похотливый кот! – возмутилась изменой разгневанная жена. – Развратник! – В руках у Хризастелии оказался большой двуручный меч, которым она рассчитывала наказать нечестивого мужа.

Затуманенный взгляд Дарвингиля наконец нашел источник непотребных слов, явно адресованных ему.

– Хриз? – оторвавшись от целовавших его сладких губ, вымолвил он.

– Что, не ждал? – Хризастелия уже преодолела половину пути, отделяющего ее от развлекающейся на алтаре парочки. – Кобель проклятый!

Дарвингиль посмотрел на девушку, трепещущую в его объятиях, и не нашел различий между ней и приближающейся эльфийкой.

– Это фантом, посланный черным магом, – зашептала на ухо «возлюбленная», притягивая к себе его голову. – Она пришла, чтобы убить нас.

– Она – это ты? – Все еще туго соображающий Дарвингиль никак не мог прийти в себя.

– Этот фантом принял мое обличье, чтобы ты не смог навредить ему. Он убьет нас. Спаси меня! – Последний возглас искусительница подкрепила вложением в руку окончательно запутавшегося Дарвингиля его родного меча.

Холодная сталь привычно отяжелила руку, эльф видел перед собой врага. Он быстро соскочил с алтаря и встал на защиту «возлюбленной».

– Подштанники подтяни, – рявкнула обиженная Хризастелия, закусив губу от обиды. – Права была моя мама насчет тебя!

Молодожены закружили по залу. Первой напала Хризастелия, злость в ее душе требовала выхода. Поединок был начат. Засвистел воздух, разрываемый взмахами мечей, зазвенела сталь. Оба были превосходными бойцами, единоборство проходило красиво, по всем правилам эльфийской фехтовальной школы. Дарвингиль первым открыл кровавый счет, нанеся супруге колотую рану в плече. Хризастелия не осталась в долгу. Вскоре тела обоих эльфов покрывали порезы, пока еще не смертельные, но это было лишь вопросом времени.

– Сними с них заклятие, – яростным шепотом потребовал Нерканн у наслаждающейся поединком хозяйки замка, приставив ей к горлу острый кинжал.

Увлеченная новым развлечением, юная чернокнижница уже делала ставки, кто из эльфов убьет другого первым и каким образом второй покончит с собой, когда поймет, какую фатальную ошибку совершил. Она была слишком занята, поэтому пропустила появление вампира у себя за спиной, не успев вовремя оживить своих верных стражей – кровавых каменных идолов.

– Что с моей библиотекой? – пытаясь сохранить самообладание, высокомерно спросила чародейка.

– В ней были неправильные книги, – усмехнулся Нерканн. – Я ее сжег.

И словно в подтверждение его слов до них долетел явственный запах гари.

– Я убью тебя, – хрипло пообещала рассерженная искусительница.

– Похоже, мы не договоримся, – с сожалением вздохнул Нерканн и перерезал чернокнижнице горло. Он видел, что Дарвингиль уже занес меч для решающего удара, и медлить было нельзя.

– Хриз, милая моя! – Отбрасывая меч в сторону, эльф упал на колени перед поверженной, но благодаря Нерканну все еще живой Хризастелии.

– Пошел вон, импотент недоделанный! – Эльфийка окровавленными руками оттолкнула Дарвингиля и вновь зажала рану на груди.

– Прости меня, дурака! Леший попутал! – Дарвингиль умоляюще смотрел на раненную его рукой возлюбленную, но подходить не решался.

– Леший тут ни при чем, скорее вот эта дамочка постаралась. – Нерканн поднял за волосы голову мертвой чародейки, которую уже успел отрезать. – Я, как всегда, вовремя, – похвалил он сам себя и направился осматривать и залечивать раны друзей.

Пару часов спустя они все трое шли по солнечному зеленому лесу и рассуждали о природе искушений. Хризастелия так и не простила Дарвингиля, но согласилась, что он был под влиянием сильных чар. К тому же собравшийся с мыслями эльфийский принц тоже припомнил возлюбленной супруге массаж и восточную баню.