Книга вампиров - Вадим Деружинский

Греки уверены, что эти мертвецы — колдуны; они зовут их «бруколяками» или «вруколяками», в зависимости от того, как они произносят вторую букву алфавита. Эти греческие мертвецы приходят в дома пить кровь маленьких детей, поедать ужин отцов и матерей, пить их вино, ломать их мебель. Усмирить же их можно, только сжигая, поймав. Но нужно соблюдать предосторожности: перед сожжением надо обязательно вынуть у них сердце и сжечь его отдельно. Знаменитый Турнфорт, посланный в Левант (название, данное когда-то странам восточного Средиземноморья, занятым мусульманами. — В.Д.) Луи XIV-м, был свидетелем подобной церемонии казни, совершенной над одним из этих бруколяков.

После сплетен, ничто не распространяется так быстро, как суеверие, фанатизм, колдовство и истории про привидения. Бруколяков встречали в Валахии, Молдавии и даже у поляков, которые принадлежат римскому обряду. Они тоже стали жертвой суеверия, которое разошлось по всему востоку от Германии. С 1730 года по 1735 все говорили только о вампирах; их выслеживали, извлекали сердца и сжигали их. Они напоминали древних мучеников. После сожжения их снова закапывали.

Наконец, Кальме стал их историографом и отнесся к вампирам так же, как к Ветхому и Новому Заветам — с искренней верой описывая то, что ему сообщалось.

На мой взгляд, является очень любопытным тот факт, что юридически оформленные протоколы свидетельствуют обо всех мертвецах, которые выходили из своих могил, чтобы пить кровь у маленьких мальчиков и девочек их деревень.

Кальме сообщает, что в Венгрии два офицера, посланные императором Карлом VI и сопровождаемые местным судьей и палачом, выезжали для проведения расследования по делу вампира, мертвого в течение шести недель, пьющего кровь у всей деревни. Его нашли в своем гробу свежим, бодрым, с открытыми глазами и просящим есть. Судья вынес приговор. Палач извлек сердце вампира и сжег его, после чего вампир больше не кушал. Как можно осмелиться сомневаться после этого в существовании воскресших мертвецов, которыми полны наши древние легенды, и как можно сомневаться во всех чудесах, о которых рассказывает Болландус и искренний преподобный Руинар!

Вы находите истории о вампирах даже в Еврейских письмах самого д'Аржена, которого иезуиты, авторы «Журналь де Треву», некогда обвиняли в том, что он ни во что не верит. Нужно было видеть, как они ликовали от истории о венгерских вампирах и как они благодарили господа Бога и деву Марию, облагоразумивших наконец этого бедного д'Аржена, камергера короля, который совершенно не верил в вампиров.

Вот, наконец, говорили они, и сдался этот знаменитый скептик, который осмелился бросить тень сомнения на явление ангела святой деве Марии, на звезду волхвов, на исцеление бесноватых, на потопление двух тысяч свиней в озере, на солнечное затмение в полнолуние, на воскрешение мертвецов, побывавших в Иерусалиме: его сердце смягчилось, его разум прояснился, он верит в вампиров.

А весь вопрос заключался только в том, как воскрешены все эти мертвецы: по собственной ли добродетели или по велению Бога, или же дьявола.

Многие великие теологи Лотарингии, Моравии и Венгрии выдвигали свои суждения и теории. Собрали вместе все, что святой Августин, святой Амбруаз и прочие другие святые высказывали — причем совершенно невразумительно — о живых и мертвых. Вспомнили все чудеса святого Этьена, о которых повествуется в седьмой книге трудов святого Августина. Повсюду цитируют истории, рассказываемые Сюльписом Строгим в житие святого Мартина (Сюльпис Строгий — церковный историк (360–420 гг.), автор «Святой истории» и «Жития святого Мартина». — В.Д.). Приводит в пример то, как святой Мартин воскресил помимо прочего некоего проклятого.

Но все эти истории, насколько бы они не были правдивы, не имеют ничего общего с вампирами, которые приходят пить кровь из своих близких и возвращаются затем расположиться в своих гробах. Теологи ищут, есть ли в Ветхом Завете или в мифологии какой-либо вампир, которого можно было бы привести в качестве примера — и не находят ничего подобного. Но доказано, что мертвецы пили и ели, поскольку многие древние народы клали в могилу живых людей.

Трудность была в том, чтобы определить, кто ест в могиле: душа мертвеца или его тело. Было решено, что и то и другое. Блюда нежные и малопитательные — как безе, взбитые сливки и сочные фрукты — предназначались душе; ростбифом питалось тело.

Персидские короли, говорят, были первыми, кому стали класть еду после смерти. Им подражают сегодня почти все короли, но не они, а монахи съедают их обеды и ужины и пьют вино. Таким образом, короли, в прямом смысле слова, не являются вампирами. Истинные вампиры — монахи, которые пожирают деньги королей и народов.

И, наконец, бурно обсуждается важнейший вопрос; можно ли отпустить грехи вампиру, который умер отлученным от Церкви. В самом деле, это уж слишком.

Яне настолько силен в теологии, чтобы высказать свое суждение на этот счет; но я бы выбрал отпущение грехов, поскольку во всех делах, вызывающих сомнение, следует всегда придерживаться наиболее мягких позиций.

Вольтер

Результат всего этого заключается в том, что огромная часть Европы была наводнена в течение 5–6 лет вампирами, и что их больше нет; что мы имели в течение более чем двадцати лет во Франции судорожных, и что их больше нет; что мы имели бесноватых в течение семнадцати столетий, и что их больше нет; что со времен Ипполита всегда воскресали мертвецы, и что они больше не воскресают; что мы имели иезуитов в Испании, Португалии, Франции в течение двух столетий, и что их у нас больше нет».

Таково мнение барона Ван Свитена и знаменитого Вольтера. В ту пору писали о вампиризме десятки, если не сотни, виднейших умов Европы, и подобных документов можно было бы привести множество.

В научных журналах Европы помещались результаты комиссий, расследовавших случаи вампиризма; авторитеты науки отвечали на них статьями скептического характера, никуда не выезжая, ничто не проверяя, а просто сидя в уютных креслах столичных особняков: Вольтер — в Париже, Ван Свитен — в Вене.

Хорошо вот так вот мудрствовать, упражняться в сарказме, предвкушая успех у читателей, и ничего практического не предпринимать для того, чтобы проверить существование отвергаемого феномена. Да наплевать на него!

«Не настолько я глупый, — думал себе Вольтер, ежась зимою в теплом кресле у камина, — ехать чёрти куда в Сербию и копаться в чужих могилах. Не будет такого, и никуда я не поеду».

И никуда не поехал. Хотя статью написал и совесть не мучила что писал халтурно и опирался только на свои столичные умозаключения.