Книга вампиров - Вадим Деружинский

Тем не менее, то, что касается неповрежденности обнаруженных трупов, крови, которая из них течет, роста их ногтей и волос, отсечения головы у вампиров и кремации их тел с последующим сбрасыванием пепла в реку, — все это зависит от доверия тем лицам, которые дают свидетельские показания. Чрезвычайно трудно поверить в этого рода воскрешения мертвецов и в действия, которые им приписывают; на сегодняшний день все это далеко от того, чтобы считаться доказанными. К тому же, эти истории оценивались и оцениваются сейчас людьми с критическим мышлением как иллюзии заблуждающегося сознания.

По этой причине автор одной из статей (см. цитируемое издание № 18, стр.139) заявляет: «Эти рассказы основаны только на доверии свидетелям, и не остается ничего другого, как во всем довериться их показаниям, особенно в том, что касается трупов, выходящих ночью из своих могил и нападающих на людей, чтобы пожирать их кровь. У меня рождаются сомнения, поскольку все, что сообщается, исходит из рассказов тех, кто подвергся нападению этих воскресших мертвецов, и их утверждения невозможно никак проверить. Видели ли они действительно трупы — я хочу сказать, тела усопших, — или речь, скорее, идет о призраках или фантомах? Некоторые из этих людей наблюдали вампира реально, с подробностями, поскольку они могли назвать его имя и описать его (и описание затем соответствовало тому, что находили во вскрытой могиле). По меньшей мере, мне остается сильно сомневаться в том, что очевидцы наблюдали индивидуум (личность), т. е. того, в ком душа и тело слито в единое целое». Авторы номеров 24, стр. 191 и 28, стр. 219 согласны с этой точкой зрения: они целиком кладут ответственность за это воскрешение вампиров и действия, которые с ним связаны, на воображение, страх и ужас».

Отрывок из Louis — Antoine de Caraccioli, La vie du Pape Benoit XIV, Prospero Lambertini, Paris, 1783, стр. 190–192.

«Без сомнения, в Польше [Речи Посполитой] вы обладаете величайшей свободой, ибо там вы получаете право прогуливаться после вашей кончины. Здесь же, признаюсь вам, наши мертвецы так же спокойны, как и молчаливы; мы не испытываем нужды ни в сбиррах, ни в барригелах, а если они и есть у нас — так только в детских сказках.

Венгерская императрица должна была вас просветить докладом о вампирах, которых вы, обыкновенно, называете упырями. Господин Ван Свитен, ее врач, высоко образованный и вызывающий доверие, сообщил нам, что краснота некоторых трупов имеет лишь одну возможную причину: особый характер почвы, которая их вздувает и окрашивает.

Легендарный вампир Дракула тянется к шее жертвы. На самом деле при реальном вампиризме «засосы» (синяки, а вовсе не укусы) остаются не на шее, а на животе и груди, да к тому же без отметин от зубов.

В самом Киеве у вас есть множество прекрасно сохраненных тел, у которых остается и гибкость конечностей и румяный цвет лица (Украина и Литва-Беларусь в ту эпоху входили в состав Речи Посполитой — союзного государства Польши и Великого Княжества Литовского и Русского, а Русская Православная Церковь Киева была, вслед за Греческой Церковью, униатской и подчинялась папе Римскому; после раздела Речи Посполитой упразднена указами российского царизма в XIX веке на территории Российской империи. — В.Д.)

По этому поводу в моем сочинении о канонизации святых я отметил, что сохраненность тел не является никаким чудом.

Вам, как епископу, приходится часто искоренять подобные суеверия. Отыскивая их источники, вы обнаружите, что их распространяют священники — чтобы дурачить легковерный народ и выуживать из него деньги.

Рекомендую вам в самое ближайшее время недвусмысленно запретить все подобные нарушения; я очень прошу вас убедиться самому, что в этом деле виноваты только живые».

Папа ссылается на доклад Ван Свитена, придворного ученого Австро-Венгерской императрицы — свободного от церковной политики, но несвободного от политики императорского двора.

Его доклад вы найдете в следующей главе.

ГЛАВА 6. СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ НАУКА

Просперо Ламбертини, то есть папа Бенуа XIV, совершенно ясно высказал причину своего скептического отношения к вампиризму: все это далеко от того, чтобы считаться доказанным, поскольку чрезвычайно трудно в это поверить.

Замечательное по своей глубине суждение! Многочисленные комиссии, объездившие одна за другой всю Восточную Европу, представляли подробнейшие доклады, подписанные самыми честными, беспристрастными, образованными и вызывающими доверие лицами. Авторитеты церкви сами составляли и посылали эти комиссии, но верить результатам их работы они отказывались. Чего же еще нужно было, чтобы побороть этот упрямый скептицизм? Привезти живого вампира? Провести под наблюдением ученых опыты по искусственному заражению здоровых людей кровью вампира?

Сегодня такое несомненно потребовалось бы. Но в то время не только вампиризм, но и прочие болезни подобным лабораторным путем не изучались, а наука находилась в состоянии зачаточном, слабом и опиралась главным образом на голословные утверждения авторитетных ученых.

Инструментом науки была интуиция, формой существования — догма.

Если какой-нибудь сверхавторитетный ученый той эпохи заявлял о явлении, что его не существует, потому что такого не бывает, то весь прочий ученый мир разделял его точку зрения. Заведомо уверенный в своей правоте научный авторитет даже не считал ceбя обязанным хоть както обосновать свою позицию.

Разве это — научный подход, суть которого должна лежать в опоре на факты, проверенные экспериментами? Это антинаучный подход, ничем не отличающийся от церковного и способный принести только вред.

За примерами далеко ходить не надо. Знаменитый лорд Кельвин (известный английский физик Уильям Томсон, живший всего сто лет назад) прославился не только как первооткрыватель многих физических законов, но и как весьма категоричный и своенравный скептик. Исходя из своих умозрительных и интуитивных заключений, он в 1885 году высказался об абсолютной невозможности полетов аппаратов тяжелее воздуха, а в начале XX века заклеймил как шарлатанство и надувательство все опыты с рентгеновскими лучами.

Кроме этих, были у Кельвина и другие категорические суждения о «невозможности невозможных явлений», нанесшие неоспоримый вред науке.

Из подобных мнений «научных экспертов и авторитетов» в Бостонском музее современной техники составлена целая книга — увесистый фолиант в четыреста с лишним страниц. Туда вполне можно поместить и суждения авторитетных ученых эпохи Просвещения о вампиризме. Главный же интерес для нас представляют факты, приводимые ими в своих работах, поскольку факты есть факты, а уж оценивать их мы можем по-разному.