Хранитель меча - Лэйна Джеймс

Неизбежное нельзя было откладывать дольше, и Дэви поднялся на ступеньку, ведшую в кухню, и очутился в крошечных сенях, где лежали аккуратной поленницей дрова для плиты. Коби позаботилась и об этом. В кухне слышны были стук тарелок и грубый смех посетителей, доносившиеся сюда из главной залы. Между тем дверь в кухню широко распахнулась и вошла Хэбби с охапкой грязных тарелок в руках. Ее черные волосы, чуть тронутые сединой на висках и прихваченные тонким серебряным обручем, кое-где выбивались из-под него и липли ко взмокшему лбу.

Увидев Дэви, Хэбби остановилась, и ее зеленые глаза широко раскрылись.

Она едва сдержала вздох облегчения, но глаза ее тут же потемнели от гнева.

Хэбби прошла в угол кухни и опустила свою ношу в таз с мыльной водой.

— Пора перевернуть поленья в большом очаге, — резко приказала она. —

Потом натаскай в кухню воды, пока еще не совсем стемнело.

— Мне очень жаль, ма…

— Позже поговорим. После того как таверна закроется. А сейчас — за работу!

Дэви помчался исполнять то, что было ему приказано, однако привычная работа вызывала в нем странное неудовольствие. Сегодня ночью в гостинице было всего несколько постояльцев: несколько лесорубов из лагеря к югу от города да четверо солдат-наемников, которые щипали молоденькую служанку и расплескивали на пол свой эль. Все они рано поднялись наверх, в свои комнаты, и Дэви тоже поднялся на второй этаж вскоре после того, как Хэбби закончила возиться в кухне.

Ни разу в жизни Дэви не входил в комнату матери без разрешения, однако сегодня он лишь мгновение колебался, а потом отодвинул щеколду и вошел. В комнате было темно, но масляная лампа, горевшая в коридоре, давала достаточно света. Мебели в комнате было немного: узкая кровать, комод с несколькими ящиками и стол у окна. Дэви знал, что под кроватью стоит деревянная шкатулка, в которой Хэбби хранила все гостиничные книги и бумаги, которые она считала важными.

Опустившись на колени, Дэви протянул руку и, отодвинув в сторону ниспадающее покрывало, вытащил из-под кровати ларец. Бумаги, которые в нем хранились, были совершенно разными, некоторые были сложены и смяты, некоторые — разорваны. В основном это были счета за поставку продуктов и дров в гостиницу «Веселая Речка». Все они были оплачены. Только на самом дне сундучка Дэви обнаружил смятый пожелтевший свиток, перевязанный обрывком бечевки.

Комната внезапно осветилась ярким желтым светом.

— Ты не мог немного подождать?

Дэви со смятением и стыдом повернулся на голос матери:

— Прости, ма, но я должен был знать.

— Ты узнал бы правду после моей смерти, но теперь уже все равно.

Разверни свиток.

Дрожащими пальцами Дэви развязал бечевку и развернул бумажный лист. Затем он поднес его к свету. Чернила выцвели, однако аккуратные и четкие буквы было легко читать даже при дрожащем свете лампы. Все было сказано предельно просто и ясно, никаких сомнений быть не могло.

— Значит, я действительно сын герцога!

— Нет. Теперь ты герцог, — негромко сказала Хэбби. — Но ты и мой сын тоже.

Дэви вспомнил, как он боялся ее гнева. Тихая печаль на ее лице была во сто крат хуже.

— Но это же означает богатство и землю, ма. Ты никогда не будешь ни в чем нуждаться.

— Единственное, в чем я когда-либо нуждалась, это в сыне, Дэви. Здесь у нас есть все, в чем мы нуждаемся. Не уходи… Не оставляй меня.

Дэви стиснул в руках бумагу.

— Госни рождаются на свет, чтобы служить Рыжим Королям…

— Тебе нечего предложить Гэйлону Рейссону, кроме своей жизни, — возразила Хэбби, и в ее голосе прозвучали горькие нотки. — Как мне остановить тебя? Как удержать тебя здесь?

Дэви посмотрел на свои руки, на тонкие пальцы, сделанные из плоти и костей. Это не были руки мужчины, но это не были и руки ребенка. Мысль о том, чтобы уехать из Ривербенда, одновременно и пугала, и манила его.

Он поднял на Хэбби взгляд:

— Ты не сможешь.

Ужин барону подали прямо в покои, но это не обрадовало его. В комнате было промозгло и сыро, еда была едва теплой, а дымоход был так плохо вычищен, что чем ближе он садился к огню, тем сильнее потом пахло горьким дымом от его волос и одежды. Седвин привык к более теплому климату, и зима в Виннамире нисколько его не привлекала. Иное дело — королева…

Д'Лоран отпил глоток вина из кружки и принялся глядеть на пляшущие в очаге языки пламени. Джессмин была замужем вот уже почти восемь лет, но до сих пор не произвела на свет наследника. Возможно, она бесплодна, что было бы весьма не кстати, но, может быть, она просто ложилась в постель с неподходящим мужчиной.

Седвин в свое время посвятил немало времени изучению того, кто может стать преемником Гэйлона на троне Виннамира. У него не было иных наследников, кроме дальних-предальних троюродных братьев. Пока жива Джессмин, их притязания на трон оставались несерьезными. Ее брачный договор с Гэйлоном был составлен таким образом, что она становилась не просто супругой короля, но соправительницей Виннамира. Через нее и только через нее Седвин мог бы получить если не титул, то реальную королевскую власть.

Его имущество доставили в покои заранее, и теперь он достал из сумки прямоугольную металлическую коробку и открыл ее. В коробке лежала пара тонких перчаток для верховой езды, сделанных из кожи козленка, и плеть — короткая нагайка, сплетенная из тонких кожаных полос с ременной петлей, в которую можно было продевать запястье. У плетки было три хвоста, каждый из которых заканчивался побитым серебряным наконечником.

Если хлестнуть такой плетью коня, то он, безусловно, почувствует жгучую боль, однако эта плеть предназначалась вовсе не для животных. Ее вручил своему гонцу верховный жрец Тек. Даже сейчас барон не мог вспомнить это свидание без дрожи.

Тек, одетый в белый полотняный хитон с золотой каймой, встретил его во внутреннем помещении храма. Д'Лоран никогда не был приверженцем религии, но то место, в которое он попал, заставило его затрепетать. Особенно сильное впечатление произвели на него массивный алтарь, запятнанный свежей кровью, и густой запах благовоний, повисший в воздухе.

— Ты должен трижды ударить короля Виннамира этой плетью, чтобы показалась кровь, — сказал жрец. — Иначе заклятье не сработает.

Это было, однако, больше похоже не на магию, а на фокусы с ядом, на которые жрецы были великие мастера. И Седвин не взял отвратительный предмет из протянутых рук Тека.

— Я прекрасно владею многими способами убийства, ваше преподобие. Яд не приносит удовлетворения и не делает чести тому, кто его применит.

Жрец рассмеялся:

— Воткнуть нож в спину, конечно, гораздо более достойно. Глупец! Это не яд, и это не подействует ни на кого другого, кроме мага. Можешь воспользоваться ножом, петлей, ядом — чем угодно, что тебе больше по душе, но только после того, как король станет беспомощен. В противном случае он убьет тебя. Ну, бери же!