Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

Мо Жань слышал это имя впервые, а потому не был готов к тому, что Чу Ваньнин вдруг стремительно побледнеет. С его лица словно сошёл в одну секунду весь цвет, и лишь тёмные глаза продолжали внимательно следить за Ванфу. Казалось, в этот момент он перестал вообще выражать какие-либо эмоции.

— А кто такой этот Син Чан? — спросил он. В голосе читалось равнодушие, а сестра Жун Цзю не могла видеть выражения его лица потому что Мо Жань частично перекрыл ей обзор.

— Он… человек, из прошлого моего брата, — госпожа Ванфу вздохнула. — Вероятно, будет лучше мне рассказать эту историю за чашкой чая, потому что… видят боги, это непросто.

Мо Жань наконец расстегнул куртку Чу до конца и, осторожно помогая ему высвободиться из рукавов, ободряюще улыбнулся мужчине, незаметно сжав его запястье.

Наощупь рука балетмейстера оказалась холодной и твёрдой, словно отполированный до блеска нефрит. Мужчина был так напряжён, что словно перестал замечать Мо Жаня вовсе.

В следующее мгновение он уже проследовал за Ванфу в небольшую гостиную. Мо Вэйюй прошёл за ними, раздумывая над тем, что именно так встревожило Чу.

Дом внутри отличался стерильной мрачностью, какую порой можно встретить в морге: не было ни фотографий на полках, ни какого-либо дополнительного декора, как и ощущения, что здесь кто-то жил хотя бы неделю. Никто так и не зажёг свет, так что оставалось полагаться только на едва пробивающуюся сквозь окна сумеречную синеву.

Мо Жань расположился на напольных подушках, подогнув под себя ноги. Чу Ваньнин всё ещё колебался, и, подойдя к одному из стеллажей с книгами, неожиданно нахмурился, достал телефон — и что-то сфотографировал.

— Что такое? — вполголоса спросил Вэйюй, но Чу тут же покачал головой. Практически в ту же секунду в гостиную вошла госпожа Ванфу с подносом.

Чу Ваньнин, как ни в чём не бывало, опустился на подушку по правую сторону от Мо Жаня и мягко поинтересовался:

— Вам помочь?

— Да… чайник кажется немного тяжёлым, — Ванфу закивала, и Ваньнин с всё такой же благожелательной улыбкой перехватил поднос и поставил на циновку, а затем, пока хозяйка расставляла чашки, приподнял заварник.

— Что вы… Ах!..

Чайник из исинской глины выскользнул из рук балетмейстера и раскололся на несколько частей.

— Простите, — Чу Ваньнин уставился на расползающееся по циновке чайное пятно. — Так неловко…

Мо Вэйюй готов был поклясться, что мужчина даже не покраснел. Балетмейстер... симулировал смущенно опущенный взгляд?

“Какого хр*на он делает?..”

С самого начала Мо Жаню было не по себе от происходящего, но теперь, наблюдая за тем, что делает Ваньнин, он не мог не задаться вопросом о причинах, и не спросить себя: что же могло быть в чае?.. Госпожа Ванфу выглядела безобидно и вполне миловидно — в чём именно её подозревал Ваньнин? Он ведь намеренно опрокинул заварник.

— Всё в порядке, я приберусь… — Ванфу поднялась с места и вскоре покинула мужчин.

Мо Жань вопросительно уставился на Чу, ожидая хоть каких-то объяснений, но тот продолжал молчать, при этом взгляд его внезапно подёрнулся изморозью.

Было полное ощущение, что он игнорирует Мо Жаня намеренно.

Чего он этим добивался?..

Между тем, Ванфу вернулась с бумажными полотенцами, и балетмейстер, желая помочь женщине, взял часть уборки на себя.

— Вы хотели рассказать о Жун Цзю и Син Чане, — напомнил он, собирая оставшуюся влагу и чайные листья салфеткой.

— Ах, да, — госпожа Ванфу подняла на него задумчивый взгляд, — я… как же это сказать…

— Я знаю о Жуфэн, — Чу Ваньнин встретился с женщиной глазами, однако Мо Жань не мог быть уверен, к чему прозвучала эта реплика.

“Жуфэн?.. Это-то здесь причём?”

Он хмуро уставился на Чу Ваньнина. Ситуация нравилась ему всё меньше и меньше.

— Я никогда не был знаком с Жун Цзю, но представляю, что ему довелось пережить, — продолжил Чу осторожно. — Вы можете говорить со мной об этом, не опасаясь, будто я позволю себе лишние мысли об этой ситуации, или о вашем брате.

— …… — Мо Жань впился недоверчивым взглядом в Чу, пытаясь сообразить, о чём речь. Если Ваньнин действительно имел в виду то, что Жун Цзю попал в больницу по вине Мо Вэйюя, какого хр*на он упоминал Жуфэн? К чему вообще была эта ремарка?..

Мысли путались. Во рту внезапно пересохло, и чай был бы уместен — но его больше никто не предлагал, и хр*н пойми, что в нём было ещё намешано.

— Вы всё правильно поняли, — закивала госпожа Ванфу, — мой брат тоже был одним из спасённых детей, воспользовавшихся программой защиты свидетелей. Жун Цзю попал в одно из тех ужасных мест совсем ребёнком, а потому, даже имея шанс жить иначе, ничего иного не знал, кроме как торговать своим телом. Для него оставался лишь один путь, а Син Чан… ох, простите…

— Син Чан — человек из Жуфэн? — уточнил Чу Ваньнин тихо. — Госпожа Ванфу, я знаю, что вам сложно об этом говорить, но постарайтесь объяснить мне происходящее. Когда я связался с вами, вы уже знали, кто я — и, должно быть, вам также известно, почему я задаю эти вопросы.

Ванфу остановилась. Прекратив вытирать пролитый чай, она перевела взгляд на Мо Жаня, а затем, несколько секунд помолчав, прошептала:

— Уходите.

— Госпожа Ванфу, прошу вас… — снова попытался добиться от неё ответа Чу Ваньнин, но женщина резко покачала головой.

— Сейчас же. Пока ещё не поздно. Катитесь к чёрту оба.

Чу Ваньнин хмуро кивнул, а затем, не предпринимая больше попыток что-либо узнать, молча направился в коридор. Мо Вэйюй поторопился за ним.

Происходящее вызывало слишком много вопросов, и, чем дольше они с балетмейстером находились в этом доме, тем более странно он себя чувствовал.

Всё это походило на гигантскую тщательно расставленную ловушку — но кто же был целью, и почему Ванфу внезапно решила предупредить их?..

— Мо Жань, иди вперёд, — тихо проговорил Чу, хватая на лету зимнюю куртку, — я догоню тебя.

— Я не оставлю тебя здесь, — Мо Жань впился тяжёлым взглядом в лицо Ваньнина. — Даже не думай…

В этот момент в узком проходе коридора он повернулся к балетмейстеру лицом, а потому не мог видеть, что происходит сзади. Когда на его затылок обрушился сокрушителый удар, он не знал, ни кто его нанёс, ни где находился источник