Кривич - Александр Забусов

Сашкины раздумья прервало появление неизвестного. Открылась дверь, и в светлицу спокойным шагом вошел монах в черной рясе, с серебряным крестом на груди. Он проследовал к столу и уселся напротив Горбыля, разглядывая его в упор. Сашка и не подумал вскакивать с места, задавать глупые вопросы, вроде того: «Кто ты есть? Как ты сюда просочился?». Он уже понял, что перед ним византиец, устроивший весь этот цирк.

— Здравствуй, сын мой, — произнес Иоанн.

— Здравствуйте, батюшка, — смиренным голосом ответил Сашка.

— Я смотрю, вы тут порядок наводите.

— Так, куда денешься, приходится за вами дерьмо подчищать. Это ведь вы тут развлекаетесь, а нам после вас порядок наводить приходится.

— Да-а, я так понимаю, старая ведьма не погибла, жива.

— Вашими молитвами, батюшка. Небось, денно и нощно поклоны отбиваете за здравье бабки Павлины?

— А ты, сын мой, оказывается интересный человек. Даже жалко будет, когда тебя сожрут этой ночью. Жаль. Но что б вас варваров к истинной вере подтолкнуть, потребно сначала гнездо ереси выжечь любыми средствами, иначе так и будете своим истуканам требы класть.

— Ну почему же сразу и варвары? Вы вот тоже не совсем теми методами пользуетесь, которые нам Господь Бог заповедал. Что-то я не заметил, что вы придерживаетесь одной из его заповедей, «не убий». У вас, святой отец, слово расходится с делом.

— Не тебе, безбожник, говорить о заповедях божьих, — повысил голос чернец, раздосадованный тем, что так и не смог вывести Горбыля из себя.

— Ну, почему же?

Сашка развязал тесьму на вороте рубахи и, запустив руку к груди, вытащив ее, продемонстрировал удивленному монаху серебряный крест на ладони.

— Ты-ы?

— Что, удивлен? Это я тебя должен спросить, как же православный священник дошел до жизни такой, что призвал бесов, продал душу дьяволу?

Словно и не услышав Сашкиных слов, монах вскочил с места, возмущенно выкрикивая обвинения.

— Ты, христианин, служишь им, вместо того, чтоб приносить пользу святой церкви. Ты потакаешь безбожникам, спокойно наблюдая, как беснуются колдуны на капищах. Ты…

— Ту-ту-ту-ту, успокойся батюшка, придет время, на Руси повсеместно будут верить в бога нашего, Иисуса Христа, священники заменят волхвов, старые боги спокойно уйдут на покой, уступив место Белому Богу, да и сами священники будут русскими по крови. А пока надо работать с теми, кто есть. Стараться не допустить на Русь византийских ублюдков, вроде тебя. Вот над этим всем я не покладая рук и тружусь. А за попытку организации переворота, путем внедрения на отдельной территории, входящей в государство Киевское, банды упырей, чрезвычайной комиссией в моем лице, ты чернец Иоанн приговариваешься к смертной казни. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит.

Сашка помнил рассказ Монзырева о том, как этот монах ушел из рук в Гордеевом городище, поэтому выхватив метательный нож, почти без замаха бросил его в колдуна.

— Н-на!

Нож вошел в рясу, прямо в сердце монаха, но, пройдя через одежду и тело его, словно через воздух, пролетел дальше и воткнулся в стену, там и застрял между бревнами. Сам чернец растаял в воздухе, будто его и не было. Горбыль остался в комнате один.

«Однако! Может привиделся, в моем больном воображении? Я тоже хорош, ЧК какого-то фига приплел. Нет, надо отдохнуть, разберусь с упырями, два дня меня не кантовать. Скажу боярыне, чтоб даже не искали, а сам к старейшине в Синички, баня, водка, девочки, лепота. Герою нужен отпуск».

Вечерело, в тереме собрались все бойцы. Поиски упырей пришлось прекратить, смысла в них уже не было. Все что могли, перерыли, перепахали. Между делом откопали еще троих покойников, одного за частоколом, двоих, как и подозревал Горбыль, в халупах. Искать в лесу или полях-огородах смысла никакого не было, уж слишком большая площадь поисков.

— Что мы имеем? — обратился Сашка к бойцам. — Не найдено, как минимум, трое упырей. Так?

— Ну, вроде, да, — согласился Людогор.

— По рассказам бабки Павлы, для нас этого количества, за гланды хватит. А если их будет больше?

Поникшие воины вопросительно смотрели на своего командира. Они привыкли всецело доверять ему. «Батька из любой жопы выход найдет!». Вот только сам Горбыль, сейчас не разделял их точку зрения. Дело приходилось иметь не с людьми, а не понятно с кем. Убить упырей, так они и так мертвы. Как же быть?

— Значит так, бой будем принимать в тереме. Место позволяет. Двери в любую из комнат дубовые, с металлическими петлями и запорами. Окна решетками защищены. Спасибо Военегу, он тут, судя по всему, собирался приступ врагов отбивать. Второй этаж укреплен, мама не горюй как. Сгружайте с заводных коней мешки с мелом, не жалея рассыпайте вокруг терема так, чтобы нам завтра, а я верю, что оно наступит, по следочкам, тех кого не добьем, разыскать. Пашка, ты лошадок выгони с территории деревни, пусть в поле гуляют, а то сожрут. Жалко животинку. Сам назад возвращайся, у нас теперь каждая пара рук к месту будет. Воду из семи источников, бабкой заговоренную, каждому при себе иметь, оружие проверьте, колья, чтоб у каждого были, все в дело пойдет. Людогор, крышу на крепость проверь, чтоб потом не было больно за бесцельно прожитые годы жизни. Кажись, все. Работаем.

Ночное небо вызвездили звезды. Ветер утих, будто тоже ушел на покой. Мертвая деревня не подавала признаков какой-либо жизни. Звенящая тишина била по нервам. Люди, превратившие терем в цитадель, ожидали нашествие мертвецов. Мерцающий свет горящих глиняных светильников во всех комнатах, позволял пригасить темноту ночи внутри терема. Ожидание схватки затянулось.

— Угу. Угу, — услышали крик ночной птицы.

— Сейчас начнется, — прозвучал шепот кого-то из воинов.

— Не дрейфь, хлопцы. Двум смертям не бывать, или вы хотите жить вечно? — спокойно, обычным голосом произнес Сашка. — Мы тоже не девочки-целочки, знаем как северному зверю, песец который, шею свернуть.

Ободренные русичи уставились на входную дверь, дверь за которой была темнота ночи и неизвестность. Глянув в зарешетченое окно, Сашке в голову пришла запоздалая мысль. «Надо было хотя бы пару изб поджечь, все равно деревня накрылась, а нам бы было видно, что там на дворе происходит. Теперь-то чего об этом? Хорошая мысля, как известно, приходит опосля. Где ты, Николаич, где Андрюха, чем сейчас занимаетесь? Небось и не знаете, что вашего другана Сашку сейчас местные уроды поедом жрать будут. Как мне вас не хватает».

Снаружи послышался удар во входную дверь, еще удар, теперь помощнее. Дубовая дверь держала удары как ей и было положено. Далее пошла монотонная долбежка. Слышно, как мимо стены, с наружной стороны, на большой скорости пробежала толпа нелюдей. Удар в окно, слюда осыпалась осколками на пол. Сквозь решетку просунулась рука с когтями, на человеческие ногти это было мало похоже. Рука потянулась сквозь решетку внутрь помещения, кто-то, будто слепой ощупывал воздух, в надежде вцепиться в кого-либо живого. Рылей с саблей в руке, подобрался вдоль стены к окну, наотмашь рубанул по вытянутой клешне.